ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Талантливая юристка – против гениального маньяка!..Помощник прокурора, много лет назад ставшая жертвой безумного садиста, уверена – человек, на чьем судебном процессе она выступает обвинителем, вин... Возмездие Джиллиан Хоффман Посвящается Ричу. Он любовь моей жизни и никогда во мне не сомневался. Также посвящается Аманде и Катарине, которые всегда верили в меня. Три минуты. У нее только три минуты, думала она, не реагируя на красный сигнал светофора на углу и едва успевая проскочить светофор на Северном бульваре. Теперь, перепрыгивая через две ступеньки, Хлоя спешила на платформу, ее оглушал гудок электрички. Двери закрылись, как раз когда она благодарно махнула кондуктору за то, что ее подождали, и прошла в вагон. Она откинулась на спинку вспоротого красного винилового сиденья и отдышалась после последней пробежки от стоянки до лестницы и вверх по ступенькам. Электричка отошла от станции и направилась в Манхэттен. «А теперь, Хлоя, просто расслабься и успокойся», – сказала она себе, глядя на Куинс [1] , мимо которого они проезжали в спускающихся сумерках. Ведь сегодня, в конце концов, предстоит особенный вечер. В этом она не сомневалась. Его глаза точно знали, где искать. Он быстро осмотрел туалетный столик и облизал сухие губы. В открытом ящике виднелись сваленные кучей цветные лифчики и кружевные трусики. Его рука потянулась к джинсам, и он почувствовал, как появляется желание. Взгляд быстро переместился к креслу-качалке, на которое она бросила белую кружевную ночную сорочку. Мужчина закрыл глаза, и его рука стала работать быстрее. Он вспоминал, как женщина выглядела прошлой ночью. Как вздымалась ее упругая налитая грудь, когда она трахала своего парня в этой прозрачной ночной сорочке. Как она с наслаждением откинула назад голову, как ее пухлые губы широко раскрылись от удовольствия... Она – плохая девочка, раз оставила шторы незадернутыми. Очень плохая. Рука стала

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Каждую среду она возвращалась не позднее 22.45. Но сегодня, именно сегодня, девчонка опаздывает. Мужчина сильно прикусил нижнюю губу. Снова открылась ранка – впервые он прокусил губу час назад. Он почувствовал солоноватый вкус крови, которая потекла ему в рот, и с трудом сдержал желание закричать.

Да будь проклята эта сука, мать ее! Он очень расстроился. Он был так возбужден, его била нервная дрожь, когда он даже просто считал минуты. В 22.45 она пройдет мимо, всего в нескольких шагах, в обтягивающей спортивной форме. В ее комнате зажжется свет, и он медленно поднимется к окну. Она специально оставит шторы незадернутыми, и он станет наблюдать. Смотреть, как она снимает через голову мокрую от пота футболку и спускает по голым ногам облегающие спортивные трусы. Следить, как она готовится ко сну. Готовится к встрече с ним!

Подобно школьнику на первом свидании, у которого кружится голова, мужчина весело захихикал в кустах. «Как далеко мы сегодня дойдем, дорогая? До первого поцелуя? Или чуть дальше? Или уж до конца?» Но первые минуты возбуждения прошли, и он все еще оставался на том же месте два часа спустя – сидел на корточках, как бродяга, по всему его телу ползало немыслимое количество паразитов, вероятно, они еще и размножались у него в ушах. Предвкушение, которое подпитывало его, которое подкармливало фантазию, теперь ушло. Разочарование медленно перешло в ярость, и ярость усиливалась с каждой минутой. Он сжал зубы и с шипением выдохнул. Нет, больше он не был возбужден. Больше он не дрожал. Он был раздражен, и очень сильно.

Он сидел в темноте, покусывая нижнюю губу, еще, казалось, час, но на самом деле прошло всего несколько минут. Молния озарила небо, гром грохотал еще громче, чем раньше, и мужчина понял, что настало время уходить. Он с неохотой снял маску, взял «мешок с подарками» и вылез из кустов. Он знал, что у него еще будет шанс.

И именно тогда темную улицу прорезал свет автомобильных фар. Мужчина быстро нырнул с асфальтированной дорожки назад, в живую изгородь. Серебристый «БМВ» обтекаемой формы остановился перед жилым комплексом не менее чем в тридцати футах от кустов.

Минуты тянулись как часы, но наконец дверца у места пассажира открылась и появилась пара длинных роскошных ног, маленькие ступни были обуты в черные лакированные лодочки на высоком каблуке. Мужчина тут же понял, что это она, и ему стало необъяснимо спокойно.

«Должно быть, это судьба», – подумал он.

Затем Клоун снова устроился под вечнозелеными кустами. Ждать.

Глава 2

Таймс-сквер и Сорок вторая улица все еще были освещены неоновым светом, на них даже после полуночи в рабочий день – среду – кипела жизнь.