ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

XVI век. Англией правит Мария Кровавая, ревностная католичка. По всей стране на кострах сжигают еретиков. Принцессе Елизавете, в которой Мария видит опасную соперницу, грозит обвинение в колдовстве. Е... Узы крови Крис Хамфрис Часть первая. СТАРЫЙ СВЕТ Пролог. ЭКСГУМАЦИЯ Лондонский Тауэр, 25 марта 1555 года Томас шагнул из света в темноту, из тепла — в холодный туман. Туман обтекал его, словно нащупывая слабое место, чтобы сквозь толстый плащ проникнуть к старой ране, которую разбередила эта ночь. Колено у него подломилось, и он пошатнулся. Чужая рука тотчас поддержала его под локоть. Отбрасывая ее, Томас неуклюже ступил вперед, потом еще раз и еще. Он безжалостно заставлял больную ногу работать. Хромоту ни от кого не спрятать, но все же здесь он — командир и не допустит, чтобы ему помогали. Идти предстояло недалеко — всего минуту по двору, заросшему травой. Может быть, и того меньше. Однако туман поглотил дорожку, и Томас понял это только тогда, когда случайно сошел с нее: землю покрывала корка изморози, которая хрустела иначе, чем гравий. На самом деле следовало пропустить вперед служителя Тауэра (как его зовут? Кажется, Такнелл?), но когда Томас, прибыв, сообщил ему о цели своего визита, на лице старого смотрителя отразился такой ужас, что Томас ожидал чего угодно, даже отказа. Подпись, поставленная на его пропуске, оборвала все протесты. Так всегда бывало с подписью Лиса. И теперь, когда они начали выполнять задание, важно было показать, кто тут главный. Особенно потому, что по простой одежде и коротко остриженным волосам и бороде было видно, что Такнелл — протестант. Они прошли примерно половину пути, когда из темноты вдруг вырвалась черная тень. Томас снова сошел с дорожки — и внезапно на него обрушились ворох перьев, трупный запах и демоническое карканье. Когда когти твари уже тянулись к его лицу, колено у него снова подломилось и он с криком шарахнулся назад,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он также знает, где это можно отыскать.

Ренар внезапно вскочил и пронесся по комнате, так что его лицо приблизилось к лицу Томаса, а длинные пальцы начали гладить его шею. Понадобилось немалое усилие для того, чтобы не отпрянуть от этой близости, от тошнотворного дыхания, вырывавшегося из тонких губ. Ходили слухи, что Ренар ужасно страдает желудком. Именно потому он никогда не спит, ночами напролет бодрствуя за своими шахматными досками, за сообщениями своих шпионов, за своими интригами.

— Иди, — зловонное дыхание принесло с собой шепот, — иди и принеси мне то, что было украдено. Принеси мне оружие принуждения. Ради вящей славы Божьей. Принеси мне шестипалую руку Анны Болейн.

Томас содрогнулся, хотя и предвидел, что дело закончится именно этим. Он содрогнулся, вспомнив честное лицо смотрителя, его мольбу оставить королеву спокойно спать в могиле. Содрогнулся, потому что он, Томас Лоули, осквернил ее гроб. И, выполняя это задание, осквернит его снова. Как часто слава Божья ведет его по трудной тропе!

Глава 1. СИЕНА

Ренар уже вернулся за свой стол. Скрип пера, шорох складываемой бумаги. Растоплен воск, к печати прижат перстень. Новая бумага прибавилась к первой.

— По этой грамоте ты доберешься до Антверпена. Это — кардиналу Карафе в Риме. Только для его глаз, понимаешь? Хотя я вполне отдаю себе отчет в том, что сначала ты его вскроешь и прочтешь сам.

— Милорд, я…

— Не надо отпираться, Томас. Я читаю твои письма, как и ты — мои. Информация — вот единственное, что по-настоящему важно. Просто позаботься о том, чтобы письмо было доставлено. А это, — тут Лис поднял последний, самый маленький пакет, — командующему имперскими силами у Сиены. Оно поможет тебе и нашему юному доносчику оказаться в городе.

— В Сиене? — Ренару впервые удалось застать Томаса врасплох. — Но Сиена же в осаде! Говорят, что она продлится не меньше, чем осада Трои.

Ренар поднял голову. Улыбнулся, оценивая изумление собеседника и наслаждаясь тем, что его ход все-таки стал неожиданностью.

— На этот раз осведомленность иезуитов уступает моей собственной. Сиена — это не Троя. Сиена вот-вот падет.

— Фуггер! Ты здесь?

Жан Ромбо говорил едва слышно, но слова гулко отразились от земляных стен, разнеслись по узким кривым проходам. Он заблудился на последнем перекрестке. Слепой, как червяк, он шел, выставив вперед тисовую палку. Прикосновение пальцев к влажной глине — вот единственный способ ориентироваться. Он ощущал, как по мере углубления в лабиринт воздух становится более затхлым. Это был не его мир, и Жан снова проклял необходимость проводить здесь время. Проклял молча, потому что понимал: любые слова опасны.

Жан Ромбо наткнулся на чью-то живую плоть и вскрикнул, но в полной темноте чужая ладонь зажала ему рот.