ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В автокатастрофе погибает популярный писатель Крис Уорд. Вдова писателя Донна узнает, что это было тщательно спланированное убийство. По мере того как Донна собирает воедино кусочки головоломки, связа... Язычник Шон Хатсон Посвящается моей жене, Белинде, без которой не было бы этой книги Он заметил, что рука у него дрожит. — Что-нибудь с Крисом? — перебила она, не отрывая глаз от вошедшего. — С вашим мужем — мы предполагаем, что это ваш муж, — произошел несчастный случай. Автомобильная авария. На секунду она крепко зажмурила глаза. — Он ранен? — спросила она хриплым голосом. — Мы хотели бы, чтобы вы опознали его, — сказал Кобб. На глазах у нее выступили слезы. — Откуда вы знаете, что это он? — спросила она, не владея собой. — Мы не уверены, поэтому и хотим, чтобы вы поехали с нами для опознания. У нас есть вот это. — Он вытащил из кармана пластиковый пакет и дрожащей рукой протянул его Донне. Она резким движением выхватила пакет. — Ведь это инициалы вашего мужа, верно? — произнес Кобб, показывая на буквы «К. У.», вышитые в углу окровавленного платка. — О Боже! — воскликнула Донна, вся в слезах. И, приложив руку ко рту, спросила: — Он мертв? Кобб ожидал этого вопроса, но тем не менее не знал, как на него ответить. В таких случаях не помогает никакая профессиональная подготовка. — У нас с собой машина, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более безучастно. — Если вы поедете с нами... — Он мертв? — повторила она сквозь стиснутые зубы. -Да. — О Боже! Не может быть! Кобб чувствовал себя совершенно беспомощным. Сознание собственной беспомощности терзало его с мучительной беспощадностью.. Господи Иисусе, если бы только он мог унять слезы этой женщины. Но все, что он мог сделать, — это отвезти ее в больницу, чтобы она опознала тело своего мужа, а у них не было ни малейшего сомнения в том, что это ее муж. Донна сняла кожаный жакет со стоявшей рядом вешалки и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В комнате не было ничего, кроме стола в самом центре. На столе лежало что-то бесформенное, прикрытое зеленой пластиковой простыней. Длиной и шириной эта комната была в двенадцать футов, но с таким же успехом она могла бы быть размером с футбольное поле. Стол постепенно рос в глазах Донны, пока не заполнил собой все пространство. Антисептический запах стал еще сильнее.

Она ощущала головокружение, тошноту.

Боже, сделай так.

Второй мужчина, в спортивном свитере и брюках, сказал, что он коронер

[1]

, зовут его Дэниел Джордан. Или что-то в этом роде.

Донна покачнулась, почти без сознания. Полицейский поддержала ее одной рукой, а другой обхватила вокруг талии, но Донна тут же высвободилась, отклонив предложенную ей помощь.

Посмотри на него.

Нет, не смотри. Повернись и беги.

По ее щеке медленно покатилась слеза.

— Это займет всего несколько секунд, миссис Уорд, — сказал Джордан, показывая рукой, чтобы она подошла поближе.

Все ее мысли сосредоточились на бесформенной груде перед ней. Двигаясь словно робот, она подошла к Джордану и остановилась, глядя на зеленую простыню.

— Я готова, — шепнула она, стиснув носовой платок.

Он снял пластиковую простыню.

— О нет, — выдохнула она, — о нет!

Джордан взглянул на нее, потом на Маккензи, который слегка качнул головой.

— Крис, — прошептала Донна, глядя на труп. Труп своего мужа. — О нет! — снова воскликнула она, заливаясь слезами. Она внимательно смотрела на его лицо, на зияющие раны на лбу и щеках. Его пиджак и рубашка были все в крови.

Как много крови.

— Это ваш муж, миссис Уорд? — спросил Маккензи.

Донна кивнула и, протянув руку, коснулась одной из изуродованных щек.

Господи, какой он холодный.

В тех местах, где на его коже не было ушибов и ран, она была так бела, как будто из него выкачали всю кровь. Она погладила одну из его бровей, затем коснулась губ указательным пальцем.

Какие холодные.

Она поднесла кончики пальцев к своим губам, поцеловала их и еще раз прижала к его холодным губам.

После того как она вновь кивнула, полицейский повел ее к двери.

Обернувшись, она увидела, как Джордан водворил покрывало на прежнее место.

Тогда-то она и упала, лишившись чувств.

Комната была освещена всего лишь шестидесятиваттной лампочкой. Снаружи, за закрытыми шторами, она слышала шум ветра. В самой же больнице, казалось, царило спокойствие. Минуты тянулись бесконечной вереницей, а она все сидела, уставясь в одну точку, удивляясь, почему в душе у нее такая пустота. Ничего, никаких чувств. Словно школьная доска, с которой стерты все записи. Только ужасающая, почти физически осязаемая пустота, как будто в душе у нее все вытравлено. Неужели можно излить все свои чувства до полной опустошенности? Донна смотрела на свое тело как на пустую оболочку, ничего не скрывающую шелуху.