Это был свет, проникающий в Валусийское море через озеро Тотенкопф. Хагбард объяснил, что дно озера, которое одновременно было верхним сводом пещеры над Валусийским морем, стало обваливаться. Падавшие со дна озера обломки породы сформировали гору ниже того места, где было пробито отверстие в крыше Валусийского моря.
– Конечно, иезуиты всегда знали, что озеро Тотенкопф связано с Валусийским морем и здесь можно осуществлять контакт с Агхарти, – сказал Хагбард. – Именно поэтому, поручив Вейсгаупту основать официальное крыло иллюминатов, они послали его в Ингольштадт, расположенный на берегу озера Тотенкопф. А под озером есть гора.
Скоро и гора замаячила впереди, темная и неприветливая. Джордж заметил полчища дельфинов. Казалось, вершина горы была срезана, причем очень аккуратно, словно искусственно. Получилось ровное серое плато около двух миль в длину и одной мили в ширину. Издалека казалось, что оно разделено на темные квадраты. Они подплыли ближе, и Джордж увидел, что эти квадраты – это большие скопления человеческих тел. Еще через минуту
«Лейф Эриксон»
завис над плато, словно вертолет, ведущий наблюдение за войсками на параде. Джордж отчетливо различал черные мундиры, зеленые танки с черно-белыми крестами и длинные темные очертания стволов пушек. Солдаты, безмолвные и неподвижные, стояли на глубине нескольких тысяч футов от поверхности озера.
– Это и есть то оружие, с помощью которого иллюминаты планируют имманентизировать Эсхатон? – спросил Джордж. – Почему бы нам их не уничтожить прямо сейчас?
– Потому что они находятся в защитном биомистическом поле, – ответил Хагбард, – против которого мы бессильны. Но мне хотелось, чтобы ты их увидел. Когда электрические, астральные и оргоновые вибрации «Американской Медицинской Ассоциации» войдут в резонанс с вибрациями ментальной и эмоциональной энергии всех этих молодых людей, которые там собрались, нацистский легион оживет, и тогда Богине Эриде придется явиться на поле битвы, чтобы спасти положение.
– Хагбард, – с отвращением заявил Джордж. – Ты утверждаешь, что Эрида реальна?
По-настоящему реальна?
Что она не аллегория и не символ? Я верю в это не больше, чем в Иегову или Осириса.
Ответ Хагбарда прозвучал весьма торжественно:
– Если ты имеешь дело с такими силами или энергиями исключительно в философском или научном смысле, то есть размышляешь о них, сидя в кресле, рациональный подход оправдан. Удобное кресло весьма располагает к тому, чтобы считать богов, богинь и демонов проекциями человеческого ума или подсознательными аспектами нашего «я». Но любая истина истинна только в свое время и в своем месте, и это, как я сказал, – истина для кресла.






