ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды, вечность назад, Творец совершил свою единственную ошибку. И началась война. Война, в которой невозможно победить, можно лишь выиграть схватку, зная, что за ней последует новая — Перемирий... Инквизитор Сергей Сергеевич Семенов 1 Как обычно, в середине мая злобная и мстительная стерва по имени Зима решила в последний раз напомнить о себе, громко и неприятно хлопнув дверью. Вечера стояли мрачные, серые, отнюдь не весенние, и уже начавшая привыкать к теплу юная зелень, робко выглянувшая из давно оттаявшей земли, теперь засыпала, покрываясь тонким слоем белого инея, который не желал пропадать даже после восхода солнца. Такие вечера бывают обычно по осени, в конце сентября — начале октября, когда бесстыдные деревья уже сбрасывают свои золотистые одежки, обнажая набухающие холодной влагой дождей черные ветви и неприветливо помахивая ими под порывами холодного ветра. Но так бывает осенью… В мае все должно быть по иному — и деревья не бросаются листвой, а только-только набираются сил, чтобы в одном безумном порыве взорвать жизнь внутри себя, выплеснуть ее наружу и облачиться в новое, девственно чистое платье зелени и цветов; и солнце припекает все жарче и жарче, насыщая землю и воздух золотистыми мелодиями пробуждения. Сегодня, как, впрочем, и всю неделю до этого, было иначе. Неприветливо, зябко, сыро. Омерзительный, холодный и мелкий дождь, лениво накрапывавший еще с утра, хорошо вписывался в картину осеннего уныния и на общем фоне даже не казался незваным пришельцем, вырванным из середины октября. Но, скорее всего именно он и являлся виновником серой пустоты, опустившейся на город и окружающие его деревни. Естественно, в такую погоду на улице не увидишь даже бродячей собаки. О людях, привыкших, к вечерним сериалам и предпочитающих тепло и уют дома, говорить не приходилось. Впрочем, исключения бывают всегда… Эхо выстрела треском сломанной сухой ветки скользнуло сред

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И, наконец, совершенно непонятная личность Серж-поводырь. Интересно, что Яфимцев подразумевал под этим определением? Значит, дед Андрей тоже поводырь? Или это образное выражение?

Спустя десять минут джип свернул с пригородного шоссе на основную магистраль, и вскоре за окнами выплыли первые городские многоэтажки.

— Не возражаете, если мы заедем куда-нибудь и перекусим, прежде чем займемся делами? — робко предложил Борис, которого продолжал терзать недовольный длительным воздержанием желудок.

— Не думаю, что наше дело займет много времени, — в свою очередь заметил адвокат, давая тем самым понять, что у них нет ни времени, ни желания отвлекаться по мелочам.

— Хорошо, — согласился Борис, но не удержался и продолжил: — Но если я неожиданно потеряю сознание или умру голодной смертью, вы будете жалеть до конца своей жизни.

Адвокат и «люди в черном» промолчали. За всех ответил Серж, заметно повеселевший за последние десять минут. Неизвестно, что с ним произошло, но перемены были поразительные. Пропали вялость и рассеянность, исчезла нездоровая краснота вокруг глаз, появился здоровый румянец на щеках, и даже щетина, до этого небрежная и клочковатая, обрела вдруг ухоженный вид, превратившись из лишней детали в достойное дополнение.

— Не беспокойтесь, в случае чего мы поддержим вас в сознании достаточно долго, — сообщил он, вежливо улыбнувшись.

— Достаточно долго для чего?

Не понравилась Борису эта улыбка, ох как не понравилась.

Но ответить Серж не успел. Внезапно его лицо стало мрачнее тучи, затем на нем отразился испуг, смешанный с гневом, а спустя еще секунду сильный удар в переднее левое крыло буквально вынес мощную машину на обочину, попутно развернув ее на сто восемьдесят градусов. Ливнем брызнули стекла. Кто-то закричал, но его голос был заглушён скрежетом металла и непонятным визгом. Бориса сильно тряхнуло, в грудной клетке что-то неприятно хрумкнуло, кажется, ребро, но боли пока не было. Очевидно, ее перекрыл страх.

Борис не видел, что произошло, но догадаться было нетрудно. Раньше он никогда не бывал в авариях и теперь жадно впитывал новые ощущения. Без малейшего удовольствия, надо сказать, ибо ощущения оказались самыми неприятными.

Ничего себе начался день! Что дальше?

Дальше — больше. Внезапно дверь со стороны Бориса распахнулась, вернее, не распахнулась, а слетела с петель, вывалившись наружу. В салон проникли чьи-то руки, нежные и миниатюрные, почти детские, схватили растерянного парня за ремень брюк и сильным рывком выдернули его из машины.

— Эй! — только и успел крикнуть Борис, еще плохо соображая, что происходит.

Но его уже тащили куда-то прямо по асфальту за запястье правой руки, не обращая внимания на все его взбрыкивания и вялое сопротивление.