И, наконец, совершенно непонятная личность Серж-поводырь. Интересно, что Яфимцев подразумевал под этим определением? Значит, дед Андрей тоже поводырь? Или это образное выражение?
Спустя десять минут джип свернул с пригородного шоссе на основную магистраль, и вскоре за окнами выплыли первые городские многоэтажки.
— Не возражаете, если мы заедем куда-нибудь и перекусим, прежде чем займемся делами? — робко предложил Борис, которого продолжал терзать недовольный длительным воздержанием желудок.
— Не думаю, что наше дело займет много времени, — в свою очередь заметил адвокат, давая тем самым понять, что у них нет ни времени, ни желания отвлекаться по мелочам.
— Хорошо, — согласился Борис, но не удержался и продолжил: — Но если я неожиданно потеряю сознание или умру голодной смертью, вы будете жалеть до конца своей жизни.
Адвокат и «люди в черном» промолчали. За всех ответил Серж, заметно повеселевший за последние десять минут. Неизвестно, что с ним произошло, но перемены были поразительные. Пропали вялость и рассеянность, исчезла нездоровая краснота вокруг глаз, появился здоровый румянец на щеках, и даже щетина, до этого небрежная и клочковатая, обрела вдруг ухоженный вид, превратившись из лишней детали в достойное дополнение.
— Не беспокойтесь, в случае чего мы поддержим вас в сознании достаточно долго, — сообщил он, вежливо улыбнувшись.
— Достаточно долго для чего?
Не понравилась Борису эта улыбка, ох как не понравилась.
Но ответить Серж не успел. Внезапно его лицо стало мрачнее тучи, затем на нем отразился испуг, смешанный с гневом, а спустя еще секунду сильный удар в переднее левое крыло буквально вынес мощную машину на обочину, попутно развернув ее на сто восемьдесят градусов. Ливнем брызнули стекла. Кто-то закричал, но его голос был заглушён скрежетом металла и непонятным визгом. Бориса сильно тряхнуло, в грудной клетке что-то неприятно хрумкнуло, кажется, ребро, но боли пока не было. Очевидно, ее перекрыл страх.
Борис не видел, что произошло, но догадаться было нетрудно. Раньше он никогда не бывал в авариях и теперь жадно впитывал новые ощущения. Без малейшего удовольствия, надо сказать, ибо ощущения оказались самыми неприятными.
Ничего себе начался день! Что дальше?
Дальше — больше. Внезапно дверь со стороны Бориса распахнулась, вернее, не распахнулась, а слетела с петель, вывалившись наружу. В салон проникли чьи-то руки, нежные и миниатюрные, почти детские, схватили растерянного парня за ремень брюк и сильным рывком выдернули его из машины.
— Эй! — только и успел крикнуть Борис, еще плохо соображая, что происходит.
Но его уже тащили куда-то прямо по асфальту за запястье правой руки, не обращая внимания на все его взбрыкивания и вялое сопротивление.






