Настроение — от внезапного насильственного пробуждения — мгновенно испортилось.
— Встать, я сказал!
Народ зашевелился, начал подниматься, и Сашка разодрал слипшиеся от натекшей с головы крови ресницы и пригляделся: на сцене, расставив крепкие ноги в стороны и упершись мощными руками в бедра, стоял Федор Иванович Бугров.
— Медленно думаете! Сесть!
Народ недоуменно вернулся в кресла.
— А теперь встать! — Народ снова поднялся.
— Плохо исполняете! А тебя что, не касается? — Федор Иванович с грохотом спрыгнул со сцены и подошел к Сашке:
— Встать.
Сашка посмотрел ему в глаза, и Бугров узнал его — и дрогнул.
— А-а... Никитин... — уже тише произнес он. — Тебя, значит, общие нормы не касаются? Или больного из себя строишь?
Сашка на секунду задумался:
— Ну, вы, Федор Иванович, не здоровее меня будете...
— Да уж так получается, что здоровее, — язвительно усмехнулся Бугров. — Не в партере сижу!
— Придет время, и вы рядом сядете, Федор Иванович, — пообещал Сашка.
— Я никогда не окажусь рядом с тобой, Никитин, — с чувством произнес подполковник. — А знаешь почему?
— Почему?
— Потому что я всегда заодно с Родиной.
— Удобно, — пожал плечами Сашка.
Подполковник побагровел:
— Удобно, говоришь?! Люди жизни за Россию отдают! А ты в креслице развалился! Встать!.. Встать, когда с тобой подполковник разговаривает!
Сашка поднялся. Теперь они стояли глаза в глаза.
— Вот так, — шумно потянул носом Бугров. — Вот так...
Он стремительно развернулся, пробежал по проходу, легко запрыгнул обратно на сцену, прошелся и снова повернулся лицом к притихшей публике.
— Зарубите себе на носу: это не я вас сюда согнал; вы сами себя сюда согнали! Вы... — Подполковник ткнул пальцем в зал. — Именно вы вынуждаете нас так поступать! Именно вы не оставляете нам другого выбора!
— Хватит оправдываться, Федя, — звонко отозвалась из глубины зала Неля. — И не лги: у человека всегда есть выбор.
Подполковник сморщился, как от лимона:
— Вот только не надо мне этих слюней! Выбор им подавай! Вы сначала по-людски жить научитесь, а уж потом...
Двойная дверь хлопнула, и в нее вошли несколько дружинников с охапками огромных бумажных листов.
— Куда это, товарищ подполковник?
Федор Иванович оборвал фразу на полуслове и повернулся на голос.
— А-а... — махнул он рукой. — Там бросьте. Всё собрали?
— Всё, товарищ подполковник, до единого листочка, — кивнули дружинники и швырнули охапки на пол.
Сашка подался вперед и присмотрелся. Это были оставленные сектантами на поле боя порванные и затоптанные тяжелыми армейскими ботинками лики духовных вождей.
Бугров перехватил направление его взгляда, спрыгнул со сцены и брезгливо разворошил носком сапога беспорядочную кучу на полу.
— И это ваши авторитеты? — криво ухмыльнулся он.






