Во имя всех дварфов Королевств,
Их тяжелых щитов и блестящих шлемов,
Услышь стук звенящих молотов
И выйди на свет, старый Король!
На кончике дварфьего зуба вихрем закружилась голубоватая дымка. С каждым мгновением туман клубился все быстрее, постепенно увеличиваясь в размерах. Вскоре перед Матроной Бейенре уже танцевал небольшой ураган. По ее мысленному приказу вихрь, усиливаясь в своем свечении, отклонился от нее и словно застонал. Через мгновение он отделился от зуба и завертелся в центре комнаты, переливаясь ярким голубым сиянием.
Постепенно в клубах вихря начали проступать некие очертания: в его центре, сжимая протянутые вверх руки, стоял старый, седобородый дварф.
Ветер, а затем голубоватое свечение, постепенно унялись, оставив после себя лишь призрак старого дварфа. Это был не цельный образ, лишь прозрачная оболочка, но некоторые детали призрака можно было различить с удивительной четкостью – рыжеватый оттенок седой бороды и серо-стальные глаза.
«Гандалуг Баттлхаммер», – тотчас произнесла Мать Бейенре, используя власть настоящего имени дварфа, чтобы удержать призрака под своим контролем. Перед ней стоял Первый Король Митрилового Зала, основатель Клана Баттлхаммер.
Старый дварф поднял глаза на своего давнего заклятого врага и в его взгляде сверкнула ненависть.
«Как же давно это было», – произнесла Бейенре.
«Я готов пережить целую вечность страданий, пока буду знать, что рядом со мной нет тебя, ведьма!» – загробным голосом произнес дух. «Я…»
Взмахом руки Матрона Бейенре заставила умолкнуть разгневанного призрака. «Я тебя позвала не за тем, чтобы выслушивать твои стенания», – ответила она. «Я хотела тебе кое-что рассказать, что-то, что может повеселить тебя».
Дух отвернулся, подчеркнуто отводя взгляд от Бейенре. Гандалуг пытался выглядеть безразличным, но, как и все дварфы, старый король плохо умел скрывать свои подлинные чувства.
«Ну же, дорогой Гандалуг», – поддразнила Бейенре. «Как должно быть тяжело столько столетий томиться в заточении! Уверена, тебе не терпится узнать, как поживают твои потомки».
Гандалуг обратил печальный взгляд на Матрону Бейенре. Как же он ненавидел эту старую, сморщенную дроу! Однако он не мог отрицать, что ее слова о потомках разбередили его душу. Каждый дварф больше всего, даже больше драгоценных камней и украшений, чтил свое наследие, и Гандалуг, который был основателем клана, видел в каждом дварфе Клана Баттлхаммер своего ребенка.
Он не смог скрыть своей тревоги.
«Неужели ты надеялся, что я забуду Митриловый Зал?» – продолжала дразнить его Бейенре. «Ведь это было всего две тысячи лет назад, старый король».
«Две тысячи лет», – с отвращением сплюнул Гандалуг.






