ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В канун наступления нового тысячелетия на скачках гибнет жокей Мартин Стакли. Это переворачивает размеренную жизнь его друга, стеклодува Джерарда Логана, с ног на голову. Логану приходится спасатьс... Осколки Дик Фрэнсис Глава 1 В тот день Мартин Стакли погиб, упав вместе с лошадью в стипль-чезе. Было тридцать первое декабря, канун двухтысячного года. Холодное зимнее утро. Мир на пороге будущего. Незадолго до полудня Мартин сел за руль своего «БМВ» и отправился на работу. По дороге он заехал в пару деревень, разбросанных по Котсволдским холмам, и захватил с собой трех пассажиров. Никакие предчувствия его не терзали. Мартин был знаменитый жокей, он обладал мужественным сердцем и непоколебимой уверенностью в себе. К тому времени, как Мартин добрался до моего дома, стоящего на склоне холма над растянувшимся вдоль шоссе поселком Бродвей, столь любимым туристами, в просторном салоне его машины уже плавали густые клубы дыма сигар «Монтекристо» номер 2. Он много курил, чтобы поменьше есть. В свои тридцать четыре Мартину приходилось жестко ограничивать себя в еде, часами потеть в сауне, но все равно он постепенно проигрывал войну с собственным обменом веществ и лишним весом. Гены наделили Мартина довольно-таки атлетическим сложением, а от мамы-итальянки ему вдобавок передалось умение готовить, любовь к хорошей кухне и жизнерадостный нрав. Мартин непрерывно ссорился с Бомбошкой, своей состоятельной, пухленькой и болтливой супругой. Своих четырех малолетних отпрысков Мартин по большей части игнорировал. Временами он озадаченно хмурился, глядя на них, словно бы не понимал, кто это такие. Благодаря своему мастерству, отваге и умению устанавливать контакт с лошадьми Мартин выигрывал скачки не реже, чем раньше. И в тот день по дороге в Челтнем он спокойно и уверенно обсуждал шансы своих лошадей. Сегодня ему предстояло участвовать в двух коротких барьерных скачках и одном стипль-чез

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но, размышлял я, ища оправдания, я все равно не мог отдать ей кассету, которую она хотела, потому что я не знал точно, где эта кассета.

Я сделал все, что мог, – и это привело к убийству.

Голос старшего полицейского офицера вернул меня к реальности. Он сказал, что торопится вернуться в участок, чтобы допросить арестованных, и что ему нужно – хотя ужасно не хочется – посетить семью детектива-констебля Пола Крэтчета.

– Не будут ли так любезны господин профессор и мистер Логан проехать со мной?

– А можно, мы выпьем еще чаю? – попросил я.

Шепеда это отнюдь не обрадовало.

– Вопреки общераспространенному мнению чай у нас в участке вполне приличный. Так что, будьте любезны…

Но мне было нужно время.

Я опустился в ближайшее кресло.

– Можно хотя бы посидеть пару минут? Я ужасно вымотался. Может, поедим чего-нибудь перед уходом?

– В участке есть буфет. Можете перекусить там.

Голос власти сказал свое слово. Мне оставалось только повиноваться.

Я нехотя поднялся на ноги – и с облегчением увидел, как в двери влетел мой долгожданный гость.

– Привет, Прайам! – сказал я.

Прайам на меня и не взглянул – он устремил свой взгляд на высокого, элегантно одетого Джорджа Лоусон-Янга. Правда, Бомбошку он удостоил мимолетного взгляда – только затем, чтобы спросить:

– Это он?

– Здравствуйте, Прайам, – повторил я. – Как любезно, что вы пришли! Прайам Джоунз, разрешите вам представить: старший офицер западномерсийской полиции Шепед.

Прайам медленно развернулся в мою сторону и машинально пожал протянутую ему руку.

– Простите? – озадаченно спросил он. – Я что-то не пойму. Бомбошка позвонила и сказала, что она ждет здесь с владельцем, который хочет пристроить своих лошадей, и чтобы я приезжал как можно скорее, если заинтересован в этом деле. Я ради этого ланч прервал, между прочим!

Прайам огляделся, все еще ища предполагаемого владельца.

Мне пришлось снова привлечь его внимание.

– Прайам! Вообще-то вас немного надули. Это я попросил Бомбошку вам позвонить, потому что мне нужно было поговорить с вами.

Нечего и говорить, что Прайама это не обрадовало, а скорее напротив.

– Если вам так уж хотелось поболтать, так чем вам телефон не угодил – хотя не знаю, о чем нам с вами разговаривать, черт побери!

Он опустил глаза, увидел четыре пары невинных детских глаз, смутился:

– Кх… кхм… извините.

– Мне хотелось поболтать насчет видеокассеты, – сказал я.

– Как, опять об этой бл… э-э… кхм-кхм… видеокассете?! Я вам в десятый раз говорю: нет у меня никакой видеокассеты!

– А я знаю, где эта видеокассета! – отчетливо произнес Дэниэл.

– Тише, тише, дорогой! – одернула его Бомбошка.

– Нет, но я же правда знаю! – настаивал Дэниэл.

А я уже убедился, что Дэниэла следует принимать всерьез.