ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

И разве только в сновидениях могут возвращаться к жизни покойники?Раймонд Вестерн считает, что это вовсе не так. Нет, надо отдать должное этому чертяке. Он не говорит, что мертвые способны воскресн... Ловец душ Филип Хосе Фармер 1 Громко застонав, Гордон Карфакс приподнялся в постели и потянулся к Френсис. Сквозь опущенные шторы уже серел занимающийся день, а вместе с ночью исчезла и Френсис. С улицы доносился собачий лай, Гордон был совершенно уверен, что сквозь сон слышал едва различимое кукареканье. Но по соседству никто не держал домашнюю птицу. Нечего так много читать перед сном, подумал он. Тень отца Гамлета и все такое. Но это объяснение было весьма шатким, чтобы опровергнуть доводы логики. ...Френсис возникла из мглы, которая всклубилась, как бы облекая нечто серое в плоть. Затем в полной тишине она медленно приблизилась, протягивая к нему распростертые руки. На теле ее не было видно следов увечий; она была такой, какой он помнил ее до несчастного случая. Она улыбалась, но что-то в этой улыбке было вымученным и даже зловещим. – Френсис! – взмолился он. – Если бы я только знал... А затем где-то в глубинах его сознания прокукарекал петух, и Френсис растаяла. Не просто исчезла, а именно растаяла – испарилась мгновенно, превратившись в легкое серое облачко... Тяжело вздохнув, Гордон откинулся на спину и стал жадно впитывать в себя реальность. Но разве сны не являются составной частью реальности? И разве только в сновидениях могут возвращаться к жизни покойники? Раймонд Вестерн считает, что это вовсе не так. Нет, надо отдать должное этому чертяке. Он не говорит, что мертвые способны воскреснуть; просто утверждает, что может определить их местонахождение и наладить связь с живыми, подкрепляя свои слова с помощью «Медиума», который, сверкая металлом, стоит в его доме в Лос-Анджелесе. Не одному Карфаксу снились теперь покойники. Они снились всему миру. Сны эти были и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А когда наступает время ложиться в постель...

– Понимаю, – улыбнулся он. – Может быть, тебе следует вернуться в Вашингтон. Но и здесь мы будем видеться не часто. У меня сейчас восемнадцатичасовой рабочий день, если не больше. И все же это лучше, чем разлука.

– Нет, хуже, – запротестовала она. – И мне не нравится Вашингтон.

– Если все закончится благополучно, мы будем все время вместе. Сможем вести нормальную жизнь. При условии, разумеется, что мне удастся найти место преподавателя. Хотя, как мне кажется, Лангер сможет в этом помочь.

– О, надеюсь, – сказала она. – Мне не хочется жаловаться, Гордон, но я просто схожу с ума.

– Послушай, я приеду через неделю... или чуть позже, если работа пойдет на лад. Ничего определенного обещать не могу, но надеюсь, что все будет хорошо. Видишь ли, мне все это столь же не по душе, как и тебе.

– Но ты занят и приносишь пользу, а я – нет. Я хочу, чтобы ты был рядом, и я тоже могла быть занятой и полезной, заботясь о тебе, будучи хорошей женой.

– Знаю... Давай заканчивать разговор. Сенатор возвращается.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Очень-очень. До свидания. До скорого, надеюсь.

Вошедший Лангер бросил на видеофон настороженный взгляд.

– Кто это был?

– Патриция. Ей время от времени необходимо слышать мой голос.

– У нее какие-нибудь неприятности?

– Нет. Но она скучает.

– Завтра у нас слушание государственной инвентаризационной комиссии, – объявил сенатор. – У нее имеется полная опись всех электронных деталей, проданных за последние пять лет, кроме сорока восьми последних часов. Специалисты организуют сканирование этих данных, как только получат их. Я велел Гаррисону, председателю ГИКа, чтобы результаты были к завтраку.

Вы их получите, подумал Карфакс. Но вам это будет чертовски дорого стоить.

– Узнав адрес, мы захлопнем крышку, – продолжал Лангер. – На этот раз уйти будет невозможно. Я велю заблокировать все дороги, закупорить любые возможные пути бегства. Но мы не будем врываться, словно армия завоевателей. У него не должно возникнуть ни малейшего подозрения. Я хочу взять его живым и отдать под суд, чтобы выплыла вся низость совершенного им. И к тому времени, когда я с ним окончательно разделаюсь, у Вестерна на всей Земле не останется ни одного приверженца.

– Вы хотите рассказать обо всем? – удивился Карфакс. – Обо всем, что имеет хоть какое-либо отношение к этому делу? Я имею в виду...

Лангер взглянул на него и отвернулся, чтобы налить себе виски. Карфакс смотрел на его широкую спину и думал, что будет с ним и Патрицией, если события в особняке Лиффлона станут достоянием общественности. И неужели же сенатор позволит защите Вестерна докопаться до его участия в событиях в Мегистусе? Нет, вряд ли.

Лангер поставил бокал.

– Не будьте глупцом, Гордон.