ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

И разве только в сновидениях могут возвращаться к жизни покойники?Раймонд Вестерн считает, что это вовсе не так. Нет, надо отдать должное этому чертяке. Он не говорит, что мертвые способны воскресн... Ловец душ Филип Хосе Фармер 1 Громко застонав, Гордон Карфакс приподнялся в постели и потянулся к Френсис. Сквозь опущенные шторы уже серел занимающийся день, а вместе с ночью исчезла и Френсис. С улицы доносился собачий лай, Гордон был совершенно уверен, что сквозь сон слышал едва различимое кукареканье. Но по соседству никто не держал домашнюю птицу. Нечего так много читать перед сном, подумал он. Тень отца Гамлета и все такое. Но это объяснение было весьма шатким, чтобы опровергнуть доводы логики. ...Френсис возникла из мглы, которая всклубилась, как бы облекая нечто серое в плоть. Затем в полной тишине она медленно приблизилась, протягивая к нему распростертые руки. На теле ее не было видно следов увечий; она была такой, какой он помнил ее до несчастного случая. Она улыбалась, но что-то в этой улыбке было вымученным и даже зловещим. – Френсис! – взмолился он. – Если бы я только знал... А затем где-то в глубинах его сознания прокукарекал петух, и Френсис растаяла. Не просто исчезла, а именно растаяла – испарилась мгновенно, превратившись в легкое серое облачко... Тяжело вздохнув, Гордон откинулся на спину и стал жадно впитывать в себя реальность. Но разве сны не являются составной частью реальности? И разве только в сновидениях могут возвращаться к жизни покойники? Раймонд Вестерн считает, что это вовсе не так. Нет, надо отдать должное этому чертяке. Он не говорит, что мертвые способны воскреснуть; просто утверждает, что может определить их местонахождение и наладить связь с живыми, подкрепляя свои слова с помощью «Медиума», который, сверкая металлом, стоит в его доме в Лос-Анджелесе. Не одному Карфаксу снились теперь покойники. Они снились всему миру. Сны эти были и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но вернемся к вашей кузине. Я чувствовал себя одурманенным, когда производил обмен. Но ваша сестра тоже была этому подвергнута, а практики преодоления, как у меня, у нее не было. Поэтому, одев шлемы и закончив подготовку, я нажал кнопку включения автоматики. Все было настроено заблаговременно, и обмен должен был произойти без какой-либо дополнительной ручной подстройки. И все же я несколько минут не решался нажать кнопку. Ведь из-за нападения на Мегистус у меня не было времени испытать его. Что, если Руфтон совершил какую-нибудь ошибку? Что, если какой-либо сильный эмс ухватится за предоставившийся ему шанс и овладеет ситуацией?

– А это может произойти? – спросил Карфакс.

– Может. Именно так я и поступил в свое время. Вам следовало бы знать об этом. Хотя как вы могли узнать? Вестерн и Руфтон экспериментировали с двумя образцами. Один находился в доме вашего дяди, другой – в квартире Вестерна. Возможно, Вестерн вынашивал планы захвата «Медиума». Доподлинно мне это неизвестно. В любом случае, на меня они вышли при помощи аппарата Вестерна. Все произошло совершенно случайно. Они меня не разыскивали, просто прощупывали наобум. Но я понял, что путь открыт, и воспользовался им.

Каким образом вы это поняли?

– Просто узнал. Ни английский язык, ни любой другой, как мне кажется, не способен описать, что это такое – быть эмсом. Не видеть. Не слышать. Не обонять. Не осязать... Вообще никаких чувственных восприятий. Там нет ощущения времени, и это прекрасно, ибо иначе мы бы все посходили с ума. И не спрашивайте у меня, как это можно существовать, не ощущая течения времени. Я не смогу объяснить. Можно, правда, общаться с членами своей колонии. А вот между колониями связи нет, так что круг общения ограничен восемью-десятью людьми. И это происходило испокон века, пока не был изобретен «Медиум». Я не знаю, каким образом мы общались. Как бы слышали какие-то слова – механизм этого процесса для меня до сих пор не понятен. Возможно, это одна из форм телепатии. Но, как бы это ни называлось, я был в состоянии понимать только троих членов колонии. Одним из них была женщина, немного говорившая по-английски, из буров Трансвааля, которая умерла через несколько секунд после меня...

– А когда это произошло?

– 7 января 1872 года. Вам хочется узнать, кто я? Узнаете. В свое время. Мне хотелось бы приберечь самое интересное до окончания нашей беседы... Был еще какой-то французский поэт, довольно бегло говоривший по-английски. У меня не было почти ничего общего ни с ним, ни с той женщиной. И еще меньше общего было у меня еще с одним, говорившим по-английски, невероятно высокомерным и глупым британским лордом, ветераном Крымской войны. Все остальные говорили на всякой тарабарщине вроде китайского, либо были детьми.