ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Века и века назад сын бога войны Орлак, пожелавший поработить этот мир, потерпел поражение и был навеки заточен в магическую тюрьму на далеком Севере, где его вечно охраняют двенадцать Паладинов-ча... Предательство Фиона Макинтош ПРОЛОГ Тепло, безоблачно и тихо. Лучшего дня для казни не придумаешь. Саллементро обвел собирающуюся толпу искушенным взглядом. Удивительно, с чего они все как в воду опущены. Время к полудню. Скоро выведут заключенного — как сообщил, не обращаясь ни к кому конкретно, ближайший зевака. Его соседи кивнули. Люди вполголоса переговаривались и переминались с ноги на ногу. Похоже, никто не обращал внимания на глупые выходки шута, который куражился перед ними — его наняли развлекать зрителей, чтобы они не разбежались раньше, чем свершится правосудие. Правда, если он чего-то и добился, то лишь возможности полюбоваться их ушами и затылками. Стараясь отгородиться от назойливого шума, люди погружались в собственные мысли. «Все это очень любопытно», — подумал Саллементро. Он прибыл в Тал только этим утром. Еще один странствующий менестрель, который надеется пленить своим талантом какого-нибудь благородного господина, столь же именитого, сколь и состоятельного. Благородному господину, конечно, требуются услуги трубадура, чтобы очаровать свою даму или произвести впечатление на друзей. А может быть, мечтательно размышлял Саллементро, его даже пригласят выступить при дворе. Вот было бы здорово. Он заставил себя вернуться к реальности. На каждом постоялом дворе, у каждого лотка на городских рынках только и говорили, что о предстоящей казни, однако выяснить хоть что-то об осужденном трубадуру пока что не удалось. Ясно было только одно: этот юноша — не простая птица. А как еще объяснить, что Его величество король Лорис, по слухам, лично вынес преступнику смертный приговор, да еще и назначил для него такую казнь? Распятие на кресте и побивание камнями. Саллемен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

К сожалению, я не могу нести на себе всех. Помни, что сказал Дармуд Корил. Она будет жить. Она исцелится и не будет ничего помнить. Ты слушаешь, Тор? Если Гот найдет этих детей, он убьет их без жалости. Да еще и заставит их мать на это смотреть. А потом разделается с вами. На его стороне древний закон и король, который развязал ему руки. Для всего мира Элисса осталась Неприкосновенной. А эти дети, по мнению Гота и ему подобных, — мерзость и извращение.

— Зачем ты мне это говоришь, Соррель? Ты думаешь, я не знаю? — закричал он.

Старушка посмотрела ему в глаза. Ее шепот звучал чуть громче шелеста листвы.

— Никому об этом ни слова. О девочке знают только трое — мы с тобой и Клут. Остальным мы скажем, что ребенок умер. Единственный ребенок Торкина и Элиссы Гинт, — ее взгляд стал жестким, как деревянный клинок. — Даже их мать не будет знать, что оба ее ребенка живы.

Тор в ужасе смотрел на нее. Потом попытался понять смысл ее слов, и голову от виска до виска пронзила острая боль.

— Я должен предать ее? — прошептал он.

— Спасти, а не предать! — крикнула Соррель. — Спасти свою жену, своих детей, а если повезет — то и свою шкуру!

У Тора закружилась голова. Соррель была безжалостна, но в ее страшных словах была изрядная доля истины.

— Иди! — глаза старой женщины горели. — Спасай свою семью! Уводи Гота!

Ошеломленный, Тор попятился. Он уже знал, что Клут слышал все и был потрясен не меньше. Малыши снова захныкали. Соррели не было нужды читать мысли Тора. Все чувства были написаны у него на лице: потрясение, отчаяние… и, наконец, принятие.

— Как я вас найду?

— Найдешь, — она отвернулась: два крошечных живых комочка настойчиво требовали ее внимания. — Ты должен уходить, Тор, или нам всем конец. Тогда можно считать, что все, ради чего мы жили — напрасно. Но если ты сделаешь, как я посоветовала, смертей не будет. Я знаю твою силу. Я знаю, ты в состоянии уничтожить всех, кто пришел с Готом — если захочешь. Но ты не захочешь. Ты сохранишь спасение этих детей в тайне, а мы сохраним тебя и Элиссу. Пожалуйста, Тор. Позволь мне уйти с ними в безопасное место.

— Подожди, Соррель!

Тор сунул руку под рубашку, достал небольшой кожаный мешочек и вытряхнул из него три мерцающих камня.

— Возьми их. По одному для каждого из детей, третий — для тебя. Куда бы вы ни отправились, береги эти камни и держи их под рукой.

— Зачем они нужны? — Соррель недоуменно разглядывала камни. Едва она взяла их, сияние померкло, и теперь в ее ладони лежали простые каменные шарики.

— Пока я сам не понимаю, — устало ответил Тор. — Но мне кажется, они будут вас защищать. И… не знаю. Может быть, помогут мне отыскать вас.

Соррель улыбнулась, и ему показалось, что среди ночи взошло солнце. Тору даже в голову не могло прийти, что она умеет так улыбаться.