Королева всплеснула руками, чтобы не зааплодировать. Ах старый хитрец, как славно он все задумал! А ведь поначалу заставил ее поволноваться… Заметив, как ее супруг кивнул, Найрия воспрянула духом.
Но вот Лорис подал знак, и Херек вывел к тронам Элиссу.
Впервые королю выпал случай разглядеть ее как следует. Тогда, во дворе, он видел ее лишь мельком — грязную, растрепанную после долгого путешествия, полуоглушенную… Теперь же перед ним, гордо выпрямившись, стояла молодая женщина удивительной красоты. Ее волосы блестели, как золото, а простое бледно-зеленое платье из дорогой ткани, которое по доброте душевной пожертвовал кто-то из фрейлин, ни на ком не могло смотреться так хорошо, как на ней. У короля пересохло в горле, когда он встретился с ней взглядом. Глаза Элиссы Квин горели вызовом.
И Тор, и Найрия заметили, как Лорис переменился в лице. Редко, очень редко ему случалось встречать женщину-неожиданность. Но, сталкиваясь с такой женщиной, король мгновенно забывал о доводах разума: его охватывала страсть.
Херек тихо откашлялся, и король понял, что слишком долго смотрит на девушку.
— Что вы можете на это сказать, сударыня? — мягко спросил он, стараясь скрыть замешательство.
Элисса подобных чувств не испытывала.
— Мне нечего сказать человеку, который, обладая подобной властью, топчет беззащитных — должна заметить, своих верных подданных. Человеку, позволяющему пытать и убивать людей лишь за то, что они обладают даром, которого лишены остальные. Что ж, делайте со мной, что хотите. Но мне кажется, в нашем Королевстве правит Инквизитор Гот, а не вы, мой король.
В зале кто-то охнул. Это пахло государственной изменой и мятежом. На миг Лорис лишился дара речи. Он был потрясен — не столько ее обвинениями, сколько смелостью, с которой она бросила их ему в лицо. Буря чувств, вызванная ее красотой, еще не утихла, но теперь король не меньше восхищался силой ее духа. О да, ради такой женщины можно пойти на все. Он не допустит, чтобы ее клеймили и отправили в ссылку, в захолустье, где она пропадет…
Он поднял руку, и в зале тут же воцарилась тишина.
— Вы рискуете, выступая с такими обвинениями.
— Мне нечего терять, Ваше величество. Если вы думаете, что я боюсь за свою жизнь, то это не так. Я потеряла любимого мужчину, потеряла ребенка и с радостью приму смерть. А если думаете, что я боюсь потерять свободу… то эта жаба с пурпурной лентой давно отняла ее у меня.
Смысл ее последних слов не уловил никто — кроме тех, кто знал, что случилось в домике на севере Королевства.
— Поясните свою мысль, сударыня.
— Мне больше нечего сказать.
Элисса поклонилась королю и королеве и, не дожидаясь разрешения, вернулась на свое место у окна.
В зале послышались шепотки.






