ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В начале XXI века было изобретено новое технологическое развлечение — контролируемые сны, в которых можно осуществить самые запретные желания. Сны, в которых любой может оказаться великим героем и... Изнанка Сергей Викторович Палий Той единственной, которую я узнаю и в полумраке, и даже в кромешной тьме. Надо сказать, пособачились друзья не из-за идейных разногласий, а по причине элементарной дележки денег, полученных за последний совместный рекламный сюжет. Причем по характеру ни Рысцов не был жадным, ни тем более богатый до омерзения Петровский. Гамадрильство форменное. Доиграемся, скоро у нас хвосты отрастать начнут… и моторная афазия наступит не из-за травм черепушек, нет. Из-за расшатанных нервов, отупения да озлобленности… Это во-вторых. А в-третьих, — что уже вообще ни в какие рамки не лезло — в морозилке у Рысцова кончились пельмени! Будто все беды махом решили свалиться на голову в одно утро. В общем, аппендикс основательно набряк в считанные минуты… Пришлось разморозить сосиски под щупленькой струйкой горячей воды, ибо микроволновка напрочь отказалась исполнять свой холостяцкий долг еще месяц назад, подтвердив это повалившим из внутренностей дымом. Впрочем, глядя, как ровненькие кружочки сосисок бодро запрыгали по раскаленному манежу сковородки, Рысцов почувствовал, что надежда на регенерацию хорошего настроения все же не потеряна. Покамест. Не обнаружив чистой пластмассовой лопаточки, он выгреб подрумянившиеся кусочки на тарелку обычной вилкой — все равно тефлон безнадежно исцарапан. Шлепок оливкового майонеза добавил блюду контраста и отобрал часть теплоты — ведь ку, как известно, и в кулинарии равно цэ эм дельта тэ. Завтрак оказался в меру быстрым, питательным и вредным. Запив сосиски стаканом горячего чая с плавающими ошметками заварки, Рысцов постоял перед шкафом и после некоторого раздумья все же облачился в строгий костюм-тройку серого цвета — пусть В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом добавил тихонько: — Знаешь, я после этого… ну, когда губу разбил ему… Я… до сих пор чувствую рукой его зубы, даже когда не смотрю туда… — Он продемонстрировал худой локоть, на котором багровели несколько маленьких рубцов. — Мне так… больно… нет! Так… неприят… не знаю, как сказать.

Мальчуган поднял блестящие кругляшки глаз на отца.

— Это называется совесть, Сереж.

— А-а… — неопределенно протянул он. — Вот она какая. А я читал раньше и все не понимал…

— Извинись перед ним и поймешь до конца.

— Да, пап.

— Но будут моменты, когда тебе придется нарочно ударить человека. Если он обидит тебя или твоих родных, друзей, то эта самая совесть тебя мучить не должна.

Сережка непонимающе посмотрел на Рысцова и заявил вдруг:

— Пап, у тебя жилетка грязная. Вот, гляди!.

— Я знаю. Ложку сегодня уронил в суп…

Сначала раздался тихий одинокий хрюк, но уже через миг Сережка катался по полу, заразительно хохоча во все горло, Валера сидел, разминая затекшие ноги, и тоже посмеивался. Черт подери! Ну почему там, в ресторане, эта мелочь буквально вывела его из себя?! А сейчас, рядом с семилетним сыном, все так просто. Сущая ерунда! И ведь действительно комичная ерунда…

Он прикрыл глаза… Предчувствие. Снова пульсирует где-то далеко это тревожное смятение…

— Серега… — сказал Рысцов, беря за плечи все еще хихикающего пацана. — Послушай меня.

Сын знал, что, когда папа называет его «Серега» — значит, разговор серьезный и слушать нужно внимательно… Он перестал смеяться.

— Ты можешь мне пообещать одну штуку? Я не хочу тебя заставлять…

Раздались шаги, дверь открылась, и Светка строго сказала:

— Ребенку пора спать… Одиннадцатый час уже.

— Дай нам еще минутку, хорошо? — учтиво сказал Рысцов и холодно посмотрел на нее. — У нас серьезный разговор.

Она раздраженно кашлянула и закрыла дверь.

Господи, как он ненавидел, когда женщины находились в подобном состоянии! Когда сама на взводе и своими негативными флюидами начинает нервировать окружающих… Но теперь это уже вовсе не важно.

— Ку-ку, — спокойно произнес Валера, и Сережка перевел взгляд с захлопнувшейся двери снова на отца. — Так вот. Сумеешь пообещать мне одну штуку?

— Я… — Пацан пожал плечами. — А какую?

— Сначала пообещай, что сделаешь так, как я попрошу.

— Но вдруг ты попросишь что-нибудь очень трудное? Вдруг я не сумею?

— Ты веришь мне?

— Да.

— Сто на сто?

— Сто на сто.

— Тогда пообещай.

— Обещаю, — прошептал Сережка после секундной запинки.

Одернув безвозвратно измятые штанины дорогих брюк, Рысцов встал. Открыл было рот, но с кухни донесся пробравший до мозжечка голос Светки:

— Ну сколько можно? Завтра в школу не встанет ведь…

Рысцов сглотнул, выдохнул и спокойным тоном сказал:

— Серег, посмотри сегодня ночью обычные сны. Не включай С-визор.