Потом добавил тихонько: — Знаешь, я после этого… ну, когда губу разбил ему… Я… до сих пор чувствую рукой его зубы, даже когда не смотрю туда… — Он продемонстрировал худой локоть, на котором багровели несколько маленьких рубцов. — Мне так… больно… нет! Так… неприят… не знаю, как сказать.
Мальчуган поднял блестящие кругляшки глаз на отца.
— Это называется совесть, Сереж.
— А-а… — неопределенно протянул он. — Вот она какая. А я читал раньше и все не понимал…
— Извинись перед ним и поймешь до конца.
— Да, пап.
— Но будут моменты, когда тебе придется нарочно ударить человека. Если он обидит тебя или твоих родных, друзей, то эта самая совесть тебя мучить не должна.
Сережка непонимающе посмотрел на Рысцова и заявил вдруг:
— Пап, у тебя жилетка грязная. Вот, гляди!.
— Я знаю. Ложку сегодня уронил в суп…
Сначала раздался тихий одинокий хрюк, но уже через миг Сережка катался по полу, заразительно хохоча во все горло, Валера сидел, разминая затекшие ноги, и тоже посмеивался. Черт подери! Ну почему там, в ресторане, эта мелочь буквально вывела его из себя?! А сейчас, рядом с семилетним сыном, все так просто. Сущая ерунда! И ведь действительно комичная ерунда…
Он прикрыл глаза… Предчувствие. Снова пульсирует где-то далеко это тревожное смятение…
— Серега… — сказал Рысцов, беря за плечи все еще хихикающего пацана. — Послушай меня.
Сын знал, что, когда папа называет его «Серега» — значит, разговор серьезный и слушать нужно внимательно… Он перестал смеяться.
— Ты можешь мне пообещать одну штуку? Я не хочу тебя заставлять…
Раздались шаги, дверь открылась, и Светка строго сказала:
— Ребенку пора спать… Одиннадцатый час уже.
— Дай нам еще минутку, хорошо? — учтиво сказал Рысцов и холодно посмотрел на нее. — У нас серьезный разговор.
Она раздраженно кашлянула и закрыла дверь.
Господи, как он ненавидел, когда женщины находились в подобном состоянии! Когда сама на взводе и своими негативными флюидами начинает нервировать окружающих… Но теперь это уже вовсе не важно.
— Ку-ку, — спокойно произнес Валера, и Сережка перевел взгляд с захлопнувшейся двери снова на отца. — Так вот. Сумеешь пообещать мне одну штуку?
— Я… — Пацан пожал плечами. — А какую?
— Сначала пообещай, что сделаешь так, как я попрошу.
— Но вдруг ты попросишь что-нибудь очень трудное? Вдруг я не сумею?
— Ты веришь мне?
— Да.
— Сто на сто?
— Сто на сто.
— Тогда пообещай.
— Обещаю, — прошептал Сережка после секундной запинки.
Одернув безвозвратно измятые штанины дорогих брюк, Рысцов встал. Открыл было рот, но с кухни донесся пробравший до мозжечка голос Светки:
— Ну сколько можно? Завтра в школу не встанет ведь…
Рысцов сглотнул, выдохнул и спокойным тоном сказал:
— Серег, посмотри сегодня ночью обычные сны. Не включай С-визор.






