Следом за Валентиной Николаевной вывели еще нескольких завывающих на разные лады, брыкающихся женщин и одного мужика — кажется, вспотевшего больше обыкновенного Сурьева, который сыпал угрозами и тяжело дышал, как все толстые люди во время стрессов. Остальные покидали кабинет относительно спокойно. Кто-то, будучи в ступоре, машинально передвигал ватными ногами, другие вполголоса переговаривались, искоса глядя на милиционеров, а некоторые даже находили в себе силы подшучивать над фээсбэшниками, на что последние не обращали решительно никакого внимания.
Рысцов с покачивающимся Шуровым выходили в последних рядах.
— Ты в курсе, что творится на других каналах? — шепотом спросил Валера.
— Кажется, Игоревна говорила… — Артем наморщил узкий лоб. Видимо, похмелье и впрямь выдалось не из легких. — Закрыли наш и еще три или четыре. Остальные пока не трогают…
— Ясно…
— Ни хрена ничего не ясно, — подбил черту Шуров, пихаясь локтями в переполненном лифте.
Рысцов промолчал. Этот щуплый, толком не протрезвевший пиарщик прав. Не ясно. Ни хрена. Ничего.
И тут он увидел Корепанова — того прохиндея, что нагрубил ему сегодня ночью на катере. Молодой гид тоже заметил Валеру и тут же сделал вид, что смотрит в другую сторону и чрезвычайно занят ведением боевых действий с соседями за кусочек свободного пространства.
— Я тебя еще поймаю, засранец, — как можно более грозно прошипел Рысцов в спину улепетывающего юнца, когда они вывалились из лифта. Тот не обернулся и ускорил шаг.
Площадь перед центральным небоскребом «Москва-Сити» была оцеплена. Причем не только сотрудниками милиции, но и военными. Та-ак. Как правило, если привлекают части регулярной армии — это уже действительно серьезно. В любой стране мира, что уж говорить про Россию…
Протискиваясь через кордоны сержантов и офицеров, Рысцов лихорадочно соображал, что можно сейчас предпринять. Несколько раз его корректно, но сурово попросили предъявить удостоверение сотрудника С-канала. На одном из таких сымпровизированных КПП замешкался и отстал Шуров. Валера решил не ждать его — опосля созвонятся, когда шумиха чуточку поутихнет. А теперь нужно определиться.
Выбравшись наконец на сравнительно спокойное место возле центрального фонтана, он оглянулся на небоскреб, в котором располагались их помещения. Из одного разбитого окна валил дым, подсвеченный по-осеннему прохладными лучами солнца. Рысцов прикинул — да, семьдесят третий этаж… Вся площадь гудела, солдаты теснили толпу заинтересованных и не очень лиц, напиравшую на ограждения. Где-то был слышен жестяной отзвук усиленного мегафоном голоса — слов было не разобрать. Все больше и больше зевак стягивалось к оцепленному месту.






