ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Величественный Элантрис, город богов, средоточие магии, мудрости и несказанной красоты был подобен серебряному костру, горящему в вечности. Стать элантрийцем и уподобиться богам мог любой человек,... Город богов Брендон Сандерсон ПРОЛОГ Когда-то Элантрис был прекрасен. Его называли городом богов — великолепным местом, где обитали могущество и магия. Побывавшие там рассказывали, что за его стенами скрываются невероятные чудеса, а сам город чрезвычайно красив. Элантриc блистал во всех отношениях: даже камни, из которых были сложены дома, мерцали мягким светом, и по ночам серебряное сияние разливалось далеко вокруг. И все же, как ни прекрасен был Элантриc, главным чудом оставались населявшие его люди. Блеск их белоснежных волос затмевал блеск алмазов, их кожа напоминала серебристый металл — казалось, величественное сияние города нашло отражение в его жителях. Легенды утверждали, что элантрийцы бессмертны или, по крайней мере, близки к этому. Их раны и болезни быстро исцелялись, и они обладали немалой проницательностью, силой и проворством. Волшебство в Элантрисе творилось малейшим взмахом руки; люди со всего Опелона приезжали туда в поисках лечения и мудрого совета. Элантрийцы были равны божествам. И любой человек мог стать таким же. Шаод, так называлось превращение. Оно совершалось внезапно — обычно по ночам, в те таинственные часы, когда жизнь замирает. Шаод мог случиться с нищим и ремесленником, человеком благородного происхождения и простым солдатом. Когда это происходило, прежняя жизнь счастливчика заканчивалась и начиналась новая; он отказывался от обыденности своего былого существования и переезжал в Элантрис. В Элантрис, где он жил в блаженстве, наслаждался плодами мудрого правления и был почитаем вечно. Десять лет назад вечность подошла к концу. Думая об этом, Раоден выбрался из постели. Для столь раннего часа было необычайно тепло — он даже не успел замерзнуть,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гроб окружала гора изысканных блюд: подношения усопшему.

— Могу я увидеть его? — спросила принцесса у невысокого жреца, вид которого излучал доброту.

— Мне очень жаль, дитя. Болезнь принца оставила неприятные последствия, и король желал, чтобы его сыну позволили сохранить достоинство и после смерти.

Сарин кивнула, поворачиваясь к гробу. Ей трудно было представить, что она должна чувствовать, стоя у гроба человека, которого прочили ей в мужья. Почему-то ее переполнял гнев.

Принцесса постаралась подавить рвущееся наружу чувство и еще раз обвела взглядом павильон. Ее поражало, что обстановка выглядит чересчур формальной. Хотя в чувствах пришедших сомнения не возникало, сам павильон, подношения и убранство выглядели лишенными теплоты.

«Молодой, крепкий мужчина, — опять одолели ее сомнения. — И умер от лихорадки с кашлем. Не спорю, это возможно… но не слишком-то вероятно».

— Госпожа, — тихо спросил Эйш, — что-то не так?

Сарин жестом подозвала сеона и направилась обратно к карете.

— Еще не знаю, — столь же тихо произнесла она. — Мне кажется, в случившемся что-то не сходится.

— Вы просто подозрительны по природе, госпожа, — заметил Эйш.

— Почему Йадон не соблюдает траур? Кетол говорил, что у него дворцовый прием; можно подумать, что смерть сына совсем его не затронула. — Сарин покачала головой. — Я разговаривала с Раоденом перед нашим отплытием из Теода, и он казался совершенно здоровым. Что-то не так, Эйш, и я хочу в этом разобраться.

— О, горе нам… — протянул Эйш. — Вы знаете, госпожа, ваш отец особенно просил меня постараться уберечь вас от неприятностей.

Сарин улыбнулась.

— Ты ведь сам знаешь, что эта задача невыполнима. Идем, нам предстоит встреча с моим новым отцом.

Всю дорогу Сарин просидела молча, прислонившись к окну кареты и рассматривая Каи. В ее голове вертелась одна и та же мысль: «Зачем я здесь?» Когда она говорила с Эйшем, ее голос и доводы звучали уверенно, но принцесса давно научилась скрывать свои страхи. Сарин прекрасно понимала, что ее неспроста одолевает вызванное смертью Раодена любопытство. Это чувство помогало ей отвлечься от неловкости и неуверенности в себе: в глубине души Сарин считала себя долговязой, нескладной, несколько бесцеремонной женщиной на закате своей привлекательности. Двадцать пять лет — ей следовало найти мужа много лет назад. Раоден был ее последним шансом.

«Как ты посмел помереть в такой момент, принц Арелонский!» — кружила в голове Сарин отчаянная мысль. Ирония ситуации только подливала масла в огонь. Следовало ожидать, что именно этот человек, начинавший ей нравиться, умрет прежде, чем им доведется встретиться. И теперь она оказалась одна в незнакомой стране, в политической зависимости от короля, которому не доверяла. Принцессой начало овладевать уныние.