В темно-голубых глазах Торкина Гинта – она уже знала, как зовут ее отца, – была боль. Потом золотоволосый великан, который стоял у него за спиной, сделал шаг вперед и коснулся его руки.
– Я тебя понимаю, Тор, – шепнул он. – Я тоже был потрясен, когда первый раз увидел Элиссу. А девочка – вылитая мать. А теперь соберись с силами. Ты ей очень нужен.
Тор смотрел на юную девушку, которая стояла перед ним. Он знал, что это не Элисса. Конечно, это не может быть Элисса. Это просто шутит его память. Но как они похожи… Тор не знал, что делать – плакать о том, что это не так, или радоваться встрече с дочерью. Саксен мягко подтолкнул его вперед.
Пожалуй, только держите меня, шепнула Лаурин своим ногам, а потом выпустила руку Гидеона и шагнула к отцу. Теперь они стояли рядом, она могла видеть, какие голубые у него глаза – голубыми казались даже слезы, которые стояли в них.
– Я Лаурин, – она попыталась говорить спокойно… и слезы, словно вода из переполненной чаши, потекли по щекам Тора.
– Я дал тебе это имя, моя бесценная девочка. Я дал его тебе в тот миг, когда твоя отважная мать родила тебя.
Он простер к ней руки, почувствовал, как внутри бушуют Цвета, и заключил в объятья свою красавицу дочь.
Орлак никогда не прикоснется к его детям.
Это была последняя мысль, которую осознал Тор, прежде чем полностью отдался счастью. Он дал руку к Гидеону, и вскоре отец и его дети уже стояли обнявшись. Солиана, Арабелла, Саксен, Клут и даже Кетай – все отступили в темноту, за деревья. Эти трое наконец-то были вместе, и не стоило мешать им наслаждаться блаженной радостью. Лишь Дармуд Корил по-прежнему смотрел на них.
«Почти», прошептал бог лесов и неслышно вздохнул.
«Почти»! – беззвучно откликнулась из Пустоты Лисе, и ее вздох был полон облегчения.
Глава 30
Десятый пал
Следующие несколько недель Тор знакомился со своими детьми. Сердце Лесов укрывало их от всего мира с его тяготами и тревогами, и это было восхитительно. Порой Тору казалось, что его сердце вот-вот разорвется от радости. Правда, Лаурин то и дело спрашивала, почему он так на нее смотрит, а Гидеон замечал, как отец садится к нему поближе, чтобы касаться его плечом. Мальчику это нравилось, но он ничего не говорил отцу, боясь спугнуть свое счастье.
Для Тора это было особое время. Он целые дни проводит с этими чудесными детьми… Ему хотелось петь. И однажды он запел, несказанно удивив всех, кто был рядом. Да, он был счастлив, по-настоящему счастлив.
Лаурин уже влюбилась в своего отца. Любовь дочери, величайшая из всех ценностей. Тор видел, как девочка радуется каждой минуте, которую делит с ним, с какой теплотой отвечает на его любовь. Он чувствовал, как страдало это прелестное дитя, лишенное родителей. А теперь она обрела отца и так боится его потерять… И никогда не потеряет.






