Но все время, пока продолжалась битва волшебных сил, они с Темезиусом почему-то знали: именно великану предстоит вступить в последнюю схватку… и потерпеть поражение.
Их связывали странные чувства. Несомненно, они ненавидели друг друга, но в этой ненависти оставалось место благородству и глубокому почтению. Вот почему сейчас Орлак был опечален. Сколько нужно отваги, чтобы продолжать борьбу когда знаешь, что обречен.
Боль стала невыносимой. Темезиус скорчился на невидимом полу волшебной темницы и выпустил Орлака. Связь разумов прервалась, путы исчезли. Юный бог был свободен и вышел из ненавистной клети, в которой волшебство удерживало его много веков. Сложись жизнь иначе, они с великаном смогли бы стать друзьями. От любви до ненависти – один шаг… и обратно тоже. Возможно, они встретятся в другой жизни и пожмут друг другу руки.
Орлак посмотрел на Нанака, Хранителя Паладинов.
– Уходи, старик. Тебе здесь больше нечего делать.
Он не пытался унизить старика – он просто сказал правду. Лицо Нанака исказило отчаяние, и он рассыпался, превратившись в легкое облачко пыли. Оно еще висело в воздухе, и Орлак шагнул сквозь него, чтобы подойти к Темезиусу. Ему было нужно сказать гиганту последние слова, отдать дань почтения своему могучему противнику.
Что же до безумного смеха, которым бог встречал гибель каждого из своих стражей, в нем больше не было нужды. Он смеялся, чтобы разозлить их, лишить веры и силы. Смеясь в лицо тем, кто тебя пленил, становишься сильнее: чтобы это понять, не обязательно проводить века в заточении. Но глядя на могучего великана, который корчился у его ног, Орлак не чувствовал радости. О, Меркуд дорого заплатит ему. Этот мерзкий человечишка вынудил его жестоко унижать тех, кто заслуживал скорее дружбы, чем ненависти. Да, поначалу смотреть на это было легче. Он вспомнил одну красавицу, ее звали Солиана. Как он наслаждался, видя горечь поражения в ее огромных, глубоких глазах! Но теперь… Видя боль Фиггиса и особенно Темезиуса, он начинал понимать весь ужас того, что здесь происходит.
Великан совсем обессилел. Тор видел, что Темезиус умирает: он смог лишь приподнять голову, чтобы посмотреть на победителя.
– Это еще не конец, Орлак, – прохрипел он. – Это начало твоего конца.
Тор ожидал, что Орлак засмеется. Но бог заговорил ровно и спокойно. Даже самое пристрастное ухо не уловило бы в его голосе высокомерия.
– Ты храбро сражался, Темезиус. Я чту тебя и в твоем лице – всех Паладинов.
– Мы еще встретимся, – ответил великан и исчез. Там, где только что лежало его тело, была лишь Пустота.
Орлак вздохнул. Казалось, он искренне сожалеет о том, что случилось. Тору по-прежнему были открыты все мысли юного бога, все его воспоминания.
Сейчас он вспоминал, как умер его приемный отец.






