Это прикосновение было красноречивее любых слов, и Элиссе показалось, что на нее дохнуло жаром.
– Элисса, – теперь Тор говорил очень тихо, – Лаурин никого тебе не напоминает?
Слова застряли у нее в горле.
– Смею ли я заметить… – королева сделала над собой усилие, – что Лаурин напоминает… меня?
И она наконец-то посмотрела в невероятно голубые глаза.
А потом произошло то, чего произойти не могло. Тор обнял ее и прижал к груди. Как она это допустила? Как она позволила такую бесцеремонность человеку, который достоин лишь презрения и ненависти? Но когда этот человек поцеловал ее прямо в макушку, Элисса почувствовала, как слабеют колени… и поняла, что счастлива.
– Она может быть похожа только на тебя, любовь моя. Это твоя дочь… наша дочь. А Гидеон – наш сын.
Вот и все. Сказано.
Казалось, в комнате замерз воздух. Королева приоткрыла рот, потом снова сжала губы, словно не желала выпускать слова, и растерянно смотрела то на дочь, то на сына. Но они тоже не знали, что делать и что сказать. Может быть, отец…
Тихий стук в дверь вывел Элиссу из оцепенения. Тор заметил, как она проводит одной рукой по бедру, словно оправляя платье, а другой прикрывает рот. Потом закрыла глаза, и ее лицо стало почти неестественно спокойным. То же самое он видел в день своей казни. Да, она пережила его смерть – значит, переживет и воскресение. Она такая смелая и сильная.
Не глядя ни на кого, Элисса молча подошла к двери и впустила служанку.
– Живее, Нелли, – проговорила она. – Поставь поднос на тот столик. Я все сделаю сама.
Девушка повиновалась и поспешно покинула покои, забыв напоследок поклониться. Впрочем, Элисса как будто не заметила этой оплошности. Она снова повернулась к своим гостям и сплела пальцы – их движения могли выдать ее волнение.
– Как это возможно, Тор? – очень спокойно спросила она. – Если я родила этих детей в Сердце Лесов, они должны быть гораздо младше.
– Ты позволишь нам присесть? – осторожно напомнил Тор. – Путь был неблизким.
– Конечно, – Элисса покачала головой. – Простите. Лаурин, может быть, ты поможешь? Сделай одолжение, разлей вино.
Девочка вздохнула с облегчением. Наконец-то можно хоть чем-то занять руки! Еще немного – и она бы просто взорвалась и все испортила, вопреки призывам Гидеона, которые то и дело звучали у нее в голове. Лаурин кивнула, улыбнулась – правда, улыбка получилась немного натянутой, – и направилась к столику. Королева присела у окна, держа спину неестественно прямо.
– А теперь рассказывай, – сурово произнесла она, посмотрев на Тора.
Пока Лаурин наполняла и разносила кубки, Тор начал свой рассказ. Элиссе показалось, что ее сердце сейчас разорвется, и боль, которую она таила в нем все эти годы, разольется по жилам, словно яд. Слезы хлынули неудержимым потоком.






