ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Трудное дело – борьба с оборотнями, вампирами и мертвяками. Не каждому дано им овладеть. Для этого не только желание необходимо, но и определенная наследственность. Много слышал Санька Коновалов о... Глава первая Небо на востоке окрасилось в розоватые цвета, напоминая, что с минуты на минуту из-за горизонта должно показаться солнце, которое своими первыми лучами разгонит предрассветный сумрак. Ночь закончилась, оставляя в прошлом кошмар, который довелось пережить семерым мужчинам, стоящим на лужайке около старинного особняка, выстроенного еще в XIX веке каким-то местным купцом, сколотившим солидные капиталы на торговле пушниной. Пришедшие к власти большевики без промедления вышвырнули его потомков из добротного, просторного семейного гнезда, назвав этот грабеж заумным словом «экспроприация». Прошло время, и новые хозяева жизни поступили с потомками тех большевиков примерно так же, как поступали их предки. Правда, называлось это действо не экспроприацией, а приватизацией, но разве в названии суть? Конечный результат, как его ни назови, все равно сводился к одному – собственность перекочевала в другие, более шустрые ручонки. Скиф с замиранием сердца ожидал, казалось бы, такое привычное, обыденное явление, как восход, внутренне приготовившись к самому поганому для себя исходу. Ему было от чего нервничать. События минувшей ночи перевернули его жизнь с ног на голову, и вполне могло статься, что этот восход будет последним в его бурной, но такой недолгой жизни. Он был готов к этому, хотя уходить из жизни в самом ее расцвете все же было до слез обидно. Скиф оглянулся на людей, молча стоявших за его спиной. Эти шестеро были его вспомогательной группой, группой, с которой он работал, доверяя этим ребятам почти как самому себе, и все же... Эта проклятая ночь сделала их врагами, которых необходимо было успеть уничтожить до тех пор, пока рассвет не уничтожит его самого. Скиф реши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он совещается со своими верными генералами, обсуждая резервы, определяя направление главного удара, а на заднем плане ординарцы (то бишь Степка-шнырь и еще двое таких же получморей) допивают остатки чифиря, ловя каждое слово полководца, готовые немедля сорваться с места по первому требованию фельдмаршала.

Представив себе эту картинку, Александр невольно заулыбался, что, конечно же, не осталось незамеченным. В кубрике повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь доносящимся из магнитофона приглушенным пением Вилли Токарева. Молчание нарушил Цыпа:

– А ты, в натуре, безбашенный! – Он осуждающе посмотрел на Александра. – Мы тут, значит, решаем, как вам, чижманам, подсобить, а ему, б... смешно!

– Мы че, на клоунов похожи? – внес свою лепту в разговор Татарин. – Смотри, а то сюда зашел Сашком, а уйдешь Сашенькой!

Разговор принял опасное направление, но, как исправить ситуацию, Александр, растерявшийся от такой резкой смены тематики, даже не представлял. Он начал что-то бормотать о том, что его не поняли и смеялся он совсем не над собравшимися здесь всеми уважаемыми людьми, но этот лепет прервал Мирон:

– Ладно, проехали. Дядя пошутил, он нынче добрый, – и с прищуром глядя на Санька: – а ты ведь, б... буду, испугался, а? Это правильно, значится, репка соображает, кого злить не следует.

Мирон вытащил из тумбочки пачку «Беломора», кинул ее Ежику.

– Ну, хватит разводить бодягу, завтра перетрем с пацанами все конкретно, а сейчас пора расслабиться.

Присутствующие не имели ничего против этого предложения, наблюдая, как Ежик, ловко распотрошив папиросу, набивает ее травой из полиэтиленового пакетика, предварительно смешав анашу с остатками табака. Что сейчас происходит на его глазах, Александр знал точно, хотя сам ни разу не пробовал курить план. Из газет и телевидения он четко уяснил, что употребление наркотиков ведет к зависимости. Поэтому никогда не велся на предложения сверстников отведать веселой травки, однако с учетом произошедшего только что инцидента с невинной на первый взгляд улыбкой отказываться от протянутого косяка не рискнул.

Сладковатый дым конопли вызвал в нем дикое желание закашляться, но, глянув на своих соседей, усиленно сдерживающих кашель, он так же сдержался, в точности копируя более опытных курильщиков. Когда папироса, два раза пройдя по кругу, закончилась, лица сидящих в кубрике заметно поплыли, приобретая расслабленно-отстраненное выражение, свойственное наркоманам в момент «прихода».

Александр, ожидавший испытать нечто неведомое, ранее неизвестное, как к себе ни прислушивался, ничего необычного не ощущал. Видя такое дело, Ежик лениво успокоил своего молодого напарника по обкурке:

– Не хапнуло? Это бывает. Я тоже не сразу кайф просек. Сейчас еще косячок взорвем.