ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В будущем жизнь на Земле прекрасна. Болезни побеждены, голод закончился, война и страдания уничтожены. Справедливость доступна всем, и ни один человек не покушается на волю другого.Уолтер Блант неп... Некромант Гордон Диксон ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ИЗОЛЯЦИЯ Глава 1 Рудник, вообще-то говоря, был автоматизирован. Его оборудование, ценой 180 миллионов долларов, развернутое на 3,5 кубические мили в золотоносной скале – гранит и кварц, – контролировалось единственным центром, в котором находился дежурный инженер. Как громоздкий, многоцелевой организм, рудник двигался по пластам скалы. На разных уровнях он словно выгрызал золотую руду, скатывал в катыши размером с гальку и поднимал в вагончике на высоту 600 футов, а то и выше. По мере того как техника двигалась, она оставляла заброшенный ствол шахты, подъемные тоннели, новые разведывательные штольни и стопоры. Она вытягивала огромную центральную пещеру, сквозь которую могучая техника и ее контролирующий центр упорно ползли вперед, укладывая перед собой рельсы, а затем их убирая. За всем следил единственный дежурный инженер. Но здесь не было мании величия. Он сидел перед контрольными приборами, как единое с ними целое. В его обязанности входил окончательный контроль. Логическое решение и факты, на которых он основывался, просчитывались компьютерными элементами в оборудовании. Логически оптимальное решение можно было получить, прикоснувшись к кнопке. Но обнаружилось, что оно было больше техническим, чем логическим. Лучшие инженеры имели ЧУВСТВО. Эта чувствительность рождалась из опыта, из таланта и даже чего-то вроде любви. Любви не только к горам, но и к технике, которую они оседлали и направляли. Это тоже дополняло список человеческих качеств, для которых необходим был особый талант. Менее десяти процентов молодых горных инженеров, подготавливаемых ежегодно, оказывались способными слиться воедино с титаном. Даже на переполненных специ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неясно, понял ли он, согласен ли, или он отказался от попытки понимать.

– У каждого будет свое будущее, – сказал он. – Ты так, кажется, им сказал? – Он замолк и впервые посмотрел прямо на Пола. Его глаза немного поблекли. – У них, но не у меня.

Пол грустно улыбнулся.

– Почему ты улыбаешься? – спросил Блант.

– Если бы я мог, – ответил Пол, – я бы сделал это. Но все дело в словах. У меня нет слов для тебя.

– Да, – сказал Блант тяжело, будто силы покидали его. – Я мог бы поверить, будь немного великодушней. – Он неожиданно выпрямился и взглянул с острым любопытством на Пола.

– Вникай, – сказал он. – Мне надо было раньше догадаться. Но откуда взялся этот талант?

– Ты так задумал, – ответил Пол. – Я сказал правду. Высокая стена разделяет суть одной личности от другой. Но ведь между мной и тобой нет стены! Испытав на себе это, я мог бы научиться разрушать стены между мной и другими людьми.

– Но почему? Почему тебе этого хотелось бы?

Пол снова улыбнулся:

– Отчасти потому, что неограниченная энергия или сила дается в долг. Вначале кажется, что ею можно всего достичь. Но когда ты получил ее, то понимаешь, что ее возможности тоже ограничены. Иногда она тоже бывает бессильна. Ты можешь высечь пошлость на изящном кусочке нефрита?

Блант покачал головой.

– Я не вижу связи, – сказал он.

– Это я в общем. А Кирк был близок к истине. Невозможно изменить будущее, не изменяя настоящего. А единственный путь изменить настоящее это вернуться в прошлое и изменить его.

– Вернуться? – спросил Блант. – Изменить? – Его глаза стали мягче. Они ожили. Он оперся на трость и в упор посмотрел на Пола. – Кто смог бы изменить прошлое?

– Возможно, кто-либо с интуицией.

– Интуицией?

– Да. Тот, кто смог бы представить себе дерево в саду. И кто бы знал, что если это дерево срубят, то несколько лет настоящего и прошлого жизни другого человека изменятся. Человек, владеющий интуицией, способный сразу же оценить последствия поступка. Только он сможет шагнуть назад во время и произвести изменения без риска ошибиться.

Лицо Бланта было совершенно спокойно.

– Ты не я, отнюдь, – сказал он. – Ты никогда не был мной. Мне кажется, что не я, а ты оживил тело Пола Формана. Кто ты?

– Когда-то я был профессиональным солдатом.

– А интуиция? А теперь еще и проникновение? – голос звучал резко, неприятно. – Дальше что?

– Личность, – медленно сказал Пол, – должна развиваться. – Если она останавливается, то становится беспомощной внутри своей общественной модели. Это человек должен помнить всегда. Но если личность развивается, она может изменить свое существование.

Блант кивнул медленно, как старик. Неясно, понял ли он, согласен ли, или он отказался от попытки понимать.

– У каждого будет свое будущее, – сказал он.