И хотя смуглая, покрасневшая на солнце кожа и пышные желтые усы не вызывали симпатии, дело все же было в бледно-голубых глазах. Возможно, они были всегда так широко открыты, но Син в этом сомневался. Офицер лишь на мгновение задержал своей взгляд на Сине, когда тот докладывал, что не вступал в контакты с бурами, все остальное время он смотрел на Рут.
— Не смеем больше задерживать вас, лейтенант, — проговорил Син и взялся за поводья, собираясь повернуть коня.
— До реки Тугелы десять миль, мистер Коуртни. Теоретически эта территория удерживается бурами, и, хотя мы тесним их главную армию с флангов, было бы намного безопаснее добраться до британских войск под нашей защитой.
— Спасибо, но я хотел бы избежать контактов с обеими армиями и добраться до Питермарицбурга как можно скорее.
Офицер пожал плечами.
— Вам решать. Но если бы мои жена и ребенок… — Не договорив, он повернулся в седле, чтобы отдать приказ о выдвижении колонны.
— Поехали, Рут. — Син пристально посмотрел на нее, но она не двигалась с места.
— Я не поеду с тобой. — Ее голос звучал безжизненно.
— Не глупи. — От возмущения он невольно заговорил резко, отчего в ее глазах зажглись злые огоньки.
— Могу я продолжить путь с вами? — решительно спросила она.
— Конечно, мадам. — Офицер колебался и перед тем, как закончить, взглянул на Сина. — Если ваш муж…
— Он мне не муж. Я едва знаю его. — Ее голос звучал резко, она даже отвернулась от Сина. — Мой муж в вашей армии. Я прошу, чтобы вы взяли меня с собой. Пожалуйста.
— Ну, тогда… Это меняет дело. — Офицер растягивал слова, но ленивое высокомерие ею тона не могло скрыть радость от поездки в обществе Рут. — Я с удовольствием буду сопровождать вас, мадам.
Ударив лошадь, Рут заставила ее повернуться и оказалась рядом с лейтенантом, лицом к лицу с Сином. Этим она хотела показать Сину, что находится с ним но разные стороны баррикады.
— Рут, пожалуйста. Давай поговорим. Задержись на несколько минут.
— Нет. — Ее голос был бесцветным, а лицо — бесстрастным.
— Мы должны попрощаться, — умолял он.
— Мы уже попрощались. — Она перевела взгляд с Сина на Дирка.
Офицер, высоко подняв сжатую в кулак руку, повысил голос:
— Колонна, вперед!
Он тронул коня, злобно усмехнулся, глядя на Сина, и, прикоснувшись к краю каски, шутливо отсалютовал ему.
— Рут!
Но она не обернулась. Ехала впереди колонны, и привыкшие к улыбке губы были плотно сжаты, а толстые косы били ее по спине при каждом шаге лошади.
— Не повезло, парень! — крикнул кто-то из всадников, и эскадрон проследовал мимо.
Сгорбившись в седле, Син опустил голову.
— Она вернется, па? — спросил Дирк.
— Нет, не вернется.
— Почему?
Но Син не слышал вопроса, он поднял голову и наблюдал за колонной в надежде, что Рут оглянется.






