ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман известного писателя Уилбура Смита воссоздает драматические события англо-бурской войны. А в центре сюжета жизненная история Сина Коуртни, его любовь к замужней женщине, непростые взаимопонимания... И грянул гром Уилбур Смит Глава 1 За четыре года путешествий по дикому бездорожью фургоны сильно разболтались. Не раз сломанную спицу в колесе заменяли первой попавшейся под руку веткой; навесы были залатаны до такой степени, что от первоначального покрытия остались лишь небольшие куски ткани; число быков в упряжи сократилось с восемнадцати до десяти — хищники и болезни не пощадили их. Но этот маленький измотанный караван вез бивни пятисот слонов — десять тонн слоновой кости, добытые ружьем Сина Коуртни, который собирался превратить свой груз в пятнадцать тысяч золотых соверенов, как только доберется до Претории. Син снова стал богат. Его одежда — грязная, мешковатая — была грубо залатана, ботинки из толстой буйволиной кожи износились, окладистая борода скрывала половину лица, а грива вьющихся черных волос была бы еще длиннее, если бы недавно ее не обкорнали тупыми ножницами по воротнику. Но какое это имело значение, если он владел слоновой костью и золотом, хранящимся в банке в Претории. Сидя верхом на лошади, он наблюдал за медленно тянущимися по дороге фургонами. «Пора бы купить ферму», — с удовлетворением думал он. Уже тридцать семь, не юноша, и действительно ферма нужна. Он уже присмотрел одну и точно знал, что будет строить свой дом неподалеку от вершины холма, чтобы по вечерам, сидя на широких ступеньках, любоваться гладью Тугелы в голубой дали. — Завтра рано утром мы будем в Претории. — Раздавшийся сзади голос прервал его мечтания. Син повернулся в седле и посмотрел на зулуса, сидящего на корточках рядом с его лошадью. — Это была хорошая охота, Мбеджан. — Да, хозяин. Мы убили много слонов. — Мбеджан кивнул. Син вдруг вспомнил, что совсем недавно впервые замети

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он пристально посмотрел на бледное, изможденное лицо, искаженное гримасой боли, сомнений и ужасными глубокими морщинами у рта и под бледно-голубыми глазами.

— Привет, Гарри. — Пай говорил тихо, стараясь, чтобы в его голосе не звучали нотки жалости. Он должен быть твердым и решительным.

— Ронни. — С отсутствующим взглядом он повернулся и слабо улыбнулся. — По делам или в гости?

— По делам, Гарри.

— Закладная?

— Да.

— Что я должен делать?

— Ты не возражаешь, если мы поедем в город и поговорим у меня в офисе?

— Сейчас?

— Да, пожалуйста.

— Хорошо. — Гарри медленно выпрямился. — Я поеду с тобой.

Они рядом проехали к вершине горы, а потом мимо Бабуинового потока к мосту. Они молчали. Гарри — потому, что был живым трупом, а Ронни — из-за того, что стыдился своей миссии. Ведь он должен отобрать у человека дом, выгнать его на улицу, где у него не останется ни малейших шансов на выживание.

У моста они автоматически остановились, чтобы дать отдых лошадям. Эта несовместимая парочка сидела молча. Один из них, худой и потерянный, сидел тихо. Его одежда помялась, лицо исказилось от страданий. Другой — полный, краснолицый, с ярко-рыжими волосами, одетый в дорогие одежды, — ерзал в седле.

На реке не было никаких признаков жизни. Прямо в небо поднимался столб дыма от фабрики по переработке акаций. Чернокожий мальчик гнал скот на водопой. Слышался шум, треск и лязганье локомотива. Казалось, все остальные в Ледибурге, сомлев от жары, задремали.

Вдруг на равнине у холма Ронни заметил какое-то движение.

Это был мчащийся всадник. Но даже с большого расстояния Пай узнал его.

— Молодой Дирк, — проворчал он; а Гарри, поднявшись, стал всматриваться в даль.

Конь и всадник являлись единым целым. Казалось, лошадь едва касалась земли, и за ней клубилось лишь маленькое облако пыли.

— О Боже, этот чертенок отлично ездит. — Ронни покачал головой от восторга.

Конь добежал до дороги и развернулся, не снижая скорости. Он двигался с такой силой и грацией, что зрители смотрели как зачарованные.

— Посмотри на него! — Ронни присвистнул. — Мне кажется, никто в Натале не сможет обогнать их.

— Ты так думаешь? — Казалось, Гарри ожил, и его губы задрожали.

— Я совершенно в этом уверен.

— А мне кажется, что прав я. У меня есть жеребенок — Пасмурный. Ставлю один к одному, что он победит любую лошадь из стада Сина.

И вдруг у Ронни Пая появилась идея. Он обдумывал ее, наблюдая, как Дирк мчится на Солнечной Танцовщице к фабрике по обработке акаций. Когда кобыла и всадник скрылись за воротами, Ронни тихо произнес:

— Хочешь оставить себе и жеребенка, и деньги?

— Да я отдам за него жизнь, — с яростью произнес Гарри.

«Да, — думал Ронни, — таким образом я дам ему последний шанс. Пускай судьба решает, а я буду ни при чем».