ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман известного писателя Уилбура Смита воссоздает драматические события англо-бурской войны. А в центре сюжета жизненная история Сина Коуртни, его любовь к замужней женщине, непростые взаимопонимания... И грянул гром Уилбур Смит Глава 1 За четыре года путешествий по дикому бездорожью фургоны сильно разболтались. Не раз сломанную спицу в колесе заменяли первой попавшейся под руку веткой; навесы были залатаны до такой степени, что от первоначального покрытия остались лишь небольшие куски ткани; число быков в упряжи сократилось с восемнадцати до десяти — хищники и болезни не пощадили их. Но этот маленький измотанный караван вез бивни пятисот слонов — десять тонн слоновой кости, добытые ружьем Сина Коуртни, который собирался превратить свой груз в пятнадцать тысяч золотых соверенов, как только доберется до Претории. Син снова стал богат. Его одежда — грязная, мешковатая — была грубо залатана, ботинки из толстой буйволиной кожи износились, окладистая борода скрывала половину лица, а грива вьющихся черных волос была бы еще длиннее, если бы недавно ее не обкорнали тупыми ножницами по воротнику. Но какое это имело значение, если он владел слоновой костью и золотом, хранящимся в банке в Претории. Сидя верхом на лошади, он наблюдал за медленно тянущимися по дороге фургонами. «Пора бы купить ферму», — с удовлетворением думал он. Уже тридцать семь, не юноша, и действительно ферма нужна. Он уже присмотрел одну и точно знал, что будет строить свой дом неподалеку от вершины холма, чтобы по вечерам, сидя на широких ступеньках, любоваться гладью Тугелы в голубой дали. — Завтра рано утром мы будем в Претории. — Раздавшийся сзади голос прервал его мечтания. Син повернулся в седле и посмотрел на зулуса, сидящего на корточках рядом с его лошадью. — Это была хорошая охота, Мбеджан. — Да, хозяин. Мы убили много слонов. — Мбеджан кивнул. Син вдруг вспомнил, что совсем недавно впервые замети

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Раньше ее шпиль казался ему маяком, только покрытым медью, но за девятнадцать лет дожди приглушили блеск, придав куполу светло-коричневый оттенок.

Девятнадцать лет. Почему-то это не казалось ему таким уж большим сроком. Теперь появились добротные постройки рядом со станцией, новый бетонный мост через Бабуиновый поток, голубые камедные деревья на плантации перед школой стали выше, а огненно-красные цветы, украшавшие главную улицу, исчезли.

Со странной неприязнью Син повернул голову и посмотрел направо, где за Бабуиновым потоком, рядом с откосом, стоял его родной дом Теунискрааль, построенный в голландском стиле, вытянутый, с двускатной крышей, покрытой желтой соломой, и с желтыми ставнями на окнах.

Дом был на месте, но даже с такого расстояния Син видел изъеденные сыростью стены с обсыпавшейся краской. Солома торчала клоками, как шкура эрдельтерьера, одна ставня слегка наклонилась из-за сорванной петли; газоны были коричневыми и неровными в тех местах, где проглядывала голая земля. Сыроварня за домом разрушилась, крыша обвалилась, а стойки заброшенных стен едва доходили до плеча.

— Ублюдок! — Гнев Сина относился к брату-близнецу. — Это так-то он следит за домом. Дрыхнет с утра до ночи и встает, только чтобы помочиться.

Для Сина это был не просто дом, а дом, построенный его отцом, он здесь родился и вырос, и, когда отца убили зулусы в Исандлаване? половина дома и фермы стали принадлежать Сину. Он вынужден был учиться по ночам, при свете очага, и висевшая над ним голова буйвола отбрасывала искаженные, двигающиеся тени на штукатурку потолка. И хотя он отдал свою часть брату — все равно это был его дом. И Гарри не имел права разорять их гнездо.

— Черт бы его побрал! — вырвалось у Сина, но тут же он почувствовал укор совести. Гарри был калекой. И виноват в этом был он: дурачась, выстрелил из дробовика, и брату оторвало ступню. «Неужели я никогда не освобожусь от чувства вины. И нет конца моему наказанию?» Все его существо яростно протестовало.

Но и это была не вся вина, а лишь полвины. Кто отец ребенка, которого брат называет своим сыном? Что за лев посеял семя в утробе Анны, жены брата?

— Много времени утекло, хозяин, — произнес Мбеджан, заметив выражение лица Сина.

— Да. — Син встряхнулся и выпрямился в седле. — Долгая дорога в девятнадцать лет. Теперь мы снова дома.

Он осматривал деревню, отыскивая дом между главной улицей и отелем на улице Протеа. Найдя его выглядывающим между высоких, пушистых крон голубых камедных деревьев, он ощутил прилив сил и радости. Живет ли она все еще там? Как она выглядит? Конечно, слегка поседела.