ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

...Прелестная девушка Паула, мечтавшая о карьере актрисы, бесследно исчезает в каменных джунглях большого города. Пытаясь найти ее, Мэттью Скаддер не раз оказывается «на острие» — между жизнью и смерт... На острие Лоуренс Блок * * * Когда я думаю о случившемся, мне почему-то кажется, что произошло это в прекрасный летний день. Впрочем, я точно знаю лишь то, что это действительно было летом. О погоде и о времени суток можно только догадываться. Описывая происшествие, кто-то, правда, сказал, что светила луна, однако он не был очевидцем, как и я. Может быть, луна — просто плод его воображения. Мое же нарисовало яркое солнце, голубое небо и Легкие, высокие облака. ...Двое стоят у распахнутых дверей белого фермерского дома. Иногда я вижу их на кухне, за сосновым столом. Но чаше представляю, что они сидят на крыльце. Перед ними в большом стеклянном кувшине напиток — смесь водки с подсоленным грейпфрутовым соком. Этот коктейль особенно хорошо идет в жару. Взявшись за руки или обняв друг друга, они встают, чтобы прогуляться. Она немного перебрала и поэтому слегка покачивается на высоких каблуках. Ей страшно весело: она шумит и бурно жестикулирует, то и дело начиная хохотать. Порой я представляю, что они идут лесом, затем оказываются на берегу ручья. Там чисто и мило. Совсем как на идиллических картинах какого-то француза, который изображал резвящихся на природе босых пастухов и пастушек. Вероятно, он-то и дал пищу моей фантазии. На берегу ручья, в прохладной, мягкой траве, они занимаются любовью. И вот тут мое воображение дает сбой. Видно, остальное меня не касается, в конце концов это их личная жизнь. Последнее, что мне удается увидеть, — это ее лицо. Его выражение то и дело меняется, и я не могу его уловить. Это похоже на сон — что-то важное, что, кажется, вот-вот рассмотришь, тут же ускользает, уходит из фокуса прежде, чем успеваешь понять, что это было. Внезапно он достае

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Через несколько минут все места заполнились — нас было примерно тридцать пять человек. Председатель открыл собрание, затем попросил какого-то парня прочитать отрывок из главы «Большой книги». Потом объявили о том, что состоится танцевальный вечер в Верхнем Вест-Сайде, пройдет празднование юбилея труппы Мэррейхилла, сообщили об отмене двух ближайших встреч группы, которая обычно собирается в синагоге на Девятой авеню, из-за предстоявших еврейских праздников.

Затем председатель сказал:

— Сегодня нам кое-что расскажет Мэтт из группы «Живите проще».

Конечно, я волновался. Мне было не по себе с той минуты, как вошел. Обычно я сначала робею, если приходится говорить перед большой группой людей, но потом это проходит. Меня поприветствовали вежливыми аплодисментами; когда они стихли, я произнес:

— Спасибо. Меня зовут Мэтт, я алкоголик...

Тут волнение исчезло, и я рассказал свою историю.

Говорил я, наверное, минут двадцать. О чем — не помню. В таких случаях обычно рассказываешь, как обстояли дела раньше, что изменилось и как чувствуешь себя сейчас. И все-таки каждый раз преподносишь обстоятельства своей жизни по-новому.

Биографии некоторых людей могли бы вдохновить даже кабельное телевидение, хотя в них много общего. Алкоголики подробно описывают, как скатывались вниз, как решили одуматься. В результате теперь едва ли не каждый из них — президент крупной фирмы, полный надежд на будущее. Моя история куда прозаичнее. Я живу, где жил раньше, зарабатываю на жизнь тем же. Разница лишь в том, что прежде меня тянуло выпить, а теперь — нет. Более впечатляющих результатов я не добился.

Когда я закончил, мне снова вежливо похлопали. А затем по кругу пустили корзинку; на оплату аренды помещения и мелкие расходы каждый положил в нее доллар или четвертак. После пятиминутного перерыва выступили еще несколько человек. Многих из них я знал, а некоторые показались мне знакомыми. Все они, обсуждая мою историю, пытались понять причины, толкнувшие меня к пьянству, и найти нечто, способное удержать от повторного падения в бездну. Забавно высказалась женщина, с тяжеловатым подбородком и копной рыжих волос. Она во всем винила мою профессию — когда-то я был полицейским.

— Вам, конечно, приходилось нелегко, — сказала она. — Разные встречаются люди. Вот, я например, какой была? Полицейские приезжали к нам не реже раза в неделю. Стоило нам с мужем выпить, как мы затевали драку, а соседи вызывали полицию. И что же? Если один и тот же коп приходил к нам раза три подряд, то я не упускала своего: не успевал он опомниться, как оказывался у меня в постели. А потом я дралась уже с ним! Снова звонили в полицию, и копы вынуждены были призывать к порядку своего же приятеля.

В девять тридцать мы прочитали «Отче наш», и собрание закончилось.