ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой предыдущей книги Кэрол Берг «Превращение» – бывший раб принца Дерзи, Смотритель Сейон, – в одной из своих битв встречает странного демона, не несущего в себе зла. Сражение не состоялось, но интр... Разоблачение Кэрол Берг ГЛАВА 1 Жила среди поросших лесом холмов прекрасная смертная девушка. Она пленила сердце бога Вердона, повелителя всех лесов мира. Вердон взял ее в жены, и она родила ему дитя, крепкого белокурого младенца по имени Валдис. И все смертные, жившие в лесных землях, радовались этому союзу, породнившему их с богами. Это история Вердона и Валдиса, так она была рассказана первым эззарийцам, когда они пришли в леса. Я не Провидец. Я не имею ни малейшего понятия о том, что ждет меня впереди. Я верю… надеюсь… и это все. Шестнадцать долгих лет я находился на грани помешательства, ибо был тогда рабом и считал, что жизнь и любовь потеряны для меня навсегда. Но позже решил, что боги просто смеются над нами. Как только я ступил на путь разума и чистоты, мой мир начал распадаться на куски, и, единожды ступив на путь саморазрушения, я не мог найти способа остановиться. – Сиди спокойно, – произнесла тоненькая строгая девушка, обрабатывающая мое кровоточащее плечо. Она наложила на глубокую рану ткань, пропитанную теравином, едким снадобьем, изобретенным, вне всякого сомнения, каким-нибудь дерзийским палачом. У нее были удивительно сильные руки для такой хрупкой женщины, но я уже знал, что ее хрупкость и изящество сравнимы с хрупкостью и изяществом стальной занозы. – Все, что мне сейчас необходимо, – глоток воды и собственная постель, – ответил я, отмахиваясь от ее навязчивой заботы и поднимая с пола серый плащ. Оранжевый свет догорающего костра отражался в гладких плитах пола. – Кровь больше не идет, Исанна позаботится об остальном. – Едва ли можно надеяться, что королева станет обрабатывать даже не перевязанную рану, полученную во время битвы с демоном. Она точн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но даже в своем раздражении я почувствовал, как это будет жестоко. – Гулял за воротами и загулялся, – пояснил я.

Я сел на свой стул, как обычно, пристроил книгу на коленях, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд зеленых глаз. Вне всякого сомнения, она будет следить за тем, дрожат ли мои руки и не отражается ли на моем лице новое знание. Заговорщики не имеют ни минуты покоя.

В библиотеке было еще три демона – Каферра, Товалль и Денккар, – они сидели на мягких подушках дивана, болтали и смеялись. Я видел только их свечение. Валлин сидела на отдельном стуле, внимательно разглядывая меня, и я ощутил, как щупальца ее заклятий снова тянутся к моим мыслям. На ней было зеленое сияющее платье, темнее зеленых глаз, золотистые кудри, зачесанные набок, удерживал изумрудный зажим. Моя кровь закипела, как только я вспомнил, как сжимал в объятиях ее бестелесное свечение, огонь демона. Я с трудом произносил слова поэмы.

Это было холленнийское сочинение, история двух влюбленных, помолвленных в день их рождения, как было принято в Холленнии, но только не друг с другом. Безнадежная любовь, бесконечное страдание, неумолимая судьба. Язык был вычурным, образы героев простоваты, стихи бездарны. Но даже такая непритязательная история о нежной страсти была сейчас весьма неподходящим чтением. Распознать болезнь не значит излечить ее. Один неверный шаг, и я снова буду потерян для себя.

Я остановился на середине.

– Снова испорченная книга. – Я встал. – Найду другую.

– Не стоит, Изгнанник. Потом. – Музыкальный голос шептал прямо мне в ухо. Слишком близко. – Мои гости уже ушли.

Я замер, где и был, сидя на корточках у нижней полки, не смея обернуться и посмотреть на нее. Ее присутствие обволокло меня волной цветочных ароматов, поглотивших весь остальной мир вокруг.

– Извините меня. Сейчас найду…

– Приходи в мою комнату, когда вода в сосуде достигнет последней отметки. Возьми книгу, дочитаешь мне эту историю.

– Она не завершена.

– Значит, завершишь ее для меня.

Прежде чем я успел что-либо ответить, она исчезла.

Я сознательно оставил поэму на полке, прихватив другую книгу, на которой было написано, что это легенды о богах. В богах нет ничего романтического. Возвращаясь в свою комнату, я обошел кругом водяные часы. Негромкое бульканье уходящих минут эхом отдавалось в пустом холле. Я вгляделся с серые недра сосуда. Медленно опускающаяся вода была над седьмой отметкой. Семь часов.

Вернувшись в свой угол, я отдал должное хлебу, принесенному Раддоманом. Уходя на поиски Меррита, я не успел поесть. Воспоминание о давным-давно захваченном эззарийце дало новое направление моим мыслям. Я сотворил свет и раскрыл книгу.