ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История любви знаменитого издателя Эмилиано Монтальдо и журналистки Арлет Аризи не закончилась с его смертью, а имела неожиданное продолжение.Приехав в Римини, Арлет обнаружила, что роскошный люкс... Черный лебедь Звева Казати Модиньяни 1985 год ЛЕТО – Доктор Монтальдо, вы в самом деле готовы пойти на это? Овидий Декроли, видный эксперт по коммерческому праву и глава одной из крупнейших адвокатских контор Женевы, взглянул прямо в глаза человеку, сидевшему напротив него. Декроли, внук известного врача, фамилия которого упоминалась во всех учебниках психиатрии, унаследовал от деда ту особую проницательность, которая позволяла ему тонко чувствовать состояние собеседника. И, глядя сейчас в глаза крепкому пятидесятилетнему мужчине, сидящему в уютном массивном кресле, он ощущал, что его давний друг и клиент чем-то сильно удручен и готов на самые безрассудные поступки. – Итак, доктор Монтальдо, вы уверены в том, что не измените решения? – повторил он. Эмилиано Монтальдо невесело улыбнулся. – Пожалуй, лишь второй раз в жизни я чувствую себя вполне уверенным в чем-то, – ответил он и подумал, что впервые это случилось, когда он познакомился с Арлет и решил, что она та самая женщина, которая будет с ним до конца его дней. Разговор происходил в заполненной книжными полками библиотеке за большим письменным столом, украшенным тонкой резьбой и накладками из старинной бронзы в стиле Наполеона III. Рядом, на секретере, высился мраморный бюст Сенеки. Казалось, что великий философ прислушивается к их разговору. Вилла «Эстер», летняя резиденция семьи Монтальдо, располагалась в лесистых горах у слияния озер Комо и Лекко. Хотя июльский зной за окнами давил на деревья и создавал тонкий слой жемчужного тумана над неподвижной гладью воды, в прочных стенах старинного особняка царила церковная прохлада с едва уловимым запахом ладана. На столе лежала папка, в которую Декроли неторопливо вкладыва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я знала, что Монтальдо совершенно лишены щепетильности, когда дело идет о деньгах и власти, но я надеялась, что хотя бы этот представитель семейства хищников не такой, что есть хотя бы одно человеческое существо в этой стае волков. В какой-то степени он и казался таким. Поговаривали, что на него косо глядят остальные, что ближайшие родственники недовольны тем, как он ведет дела.

Прощаясь, Монтальдо ласково обнял меня за плечи. От этого прикосновения я испытала внезапное волнение, мне захотелось вдруг прильнуть к его широкой груди, обвить руками его шею.

– Я еду завтракать, – сказал он, глядя на меня своими голубыми глазами, которым отблеск солнца придавал какой-то особый, трудноуловимый оттенок. – Хотите составить мне компанию?..

Я понимала, что Монтальдо хочет сделать меня своей любовницей, и я лишь увеличу число его сердечных побед. Но я не могла устоять.

С тех пор мы не расставались с ним пять лет, до самой его смерти. Мне было тридцать, но в объятиях Эмилиано я впервые узнала всю страсть и сладость этой нежданной любви. Он тоже всерьез влюбился в меня. Мы были счастливы, но нам пришлось преодолеть сопротивление моей матери и всей его семьи. Но кто особенно ожесточился против нас, так это Лола, его младшая сестра, которая и была виновна в моем увольнении. Именно она, а не Джейн, его жена-англичанка, отравляла нашу жизнь больше всего.

После смерти Черного Лебедя судьба словно бы отомстила им всем. Издательство «Монтальдо» потерпело финансовый крах. Былого гиганта теперь терзали шакалы и стервятники. Я не мстительна и не могу сказать, что получаю удовольствие от их неудач, но мне кажется, что они это заслужили.

В течение нескольких лет я не могла поверить, что Эмилиано умер. Казалось, что он уехал куда-то далеко-далеко, но может вернуться ко мне в любой момент. К тому же я ведь не видела его мертвым.

Известие об этой трагедии застало меня в Испании самым простым и жестоким образом. В то сверкающее июльское утро я завтракала в своем номере в отеле «Принцесса София» в Барселоне и, рассеянно листая газету, вдруг увидела его фотографию под заголовком: «САМОУБИЙСТВО ИТАЛЬЯНСКОГО ИЗДАТЕЛЯ ЭМИЛИАНО МОНТАЛЬДО». Никто из семьи не позаботился, чтобы сообщить мне об этом.

Помню, в порыве отчаяния я швырнула в зеркало чашку с кофе и при звоне осколков поняла, что разбились все мои мечты. Я никогда не думала, что наша любовь закончится подобным образом. Я отдала Эмилиано мою жизнь, все мое будущее, а он так внезапно предал меня. Наш ребенок шевелился у меня под сердцем, и мне вдруг захотелось, чтобы, когда он родится, на лбу у него была маленькая ямка – тот же знак, что у его отца.

Прошли недели, месяцы, годы. Горе и ярость превратились со временем в глубокую и мучительную боль. Я продолжала жить и писать.