Но я почувствовала, что он хотел рассказать о том страшном событии, которому стал свидетелем пять лет тому назад, и задала следующий вопрос:
– Как это произошло?
Кое-какие подробности, относящиеся к официальной версии его смерти, сообщила мне тогда Лола Монтальдо во время нашего телефонного разговора.
«Смерть брата, – злорадно заявила она тогда, – пресекает все твои попытки войти в нашу семью». Только это ее беспокоило, и она испытывала удовольствие от победы, которую в другое время и не мечтала так легко одержать.
– Он в самом деле был пьян? – продолжала спрашивать я Доменико.
– Никто никогда не видел его пьяным, – покачал головой бармен. – Даже вы, я думаю, – заметил он.
Это была правда. Сколько бы Эмилиано ни выпил, я никогда не видела, чтобы он потерял ясность ума.
– Я думаю, синьорина Аризи, что Эмилиано Монтальдо никогда не был так трезв, как в ту ночь, – уточнил он и добавил после паузы: – Его последние слова были о вас.
Этого я не знала. Я жадно смотрела на него в ожидании других подробностей.
– Сначала он рассказал мне странную историю, – задумчиво сказал Доменико. – Рассказывал он ее, улыбаясь, как обычно. Потом, прежде чем достать пистолет, сказал: «Моя болезненная чувствительность – это обман. Нежность Арлет – это обман». В его глазах было столько грусти, – закончил молодой человек.
– Он лгал, – тихо заметила я. – Никогда я не была нежна, особенно с ним.
Ужасно, но Эмилиано так и не узнал о моей беременности. Мы виделись с ним за день до его самоубийства, но в спешке: я собиралась в Испанию. Я предполагала рассказать ему о том, что жду ребенка, в следующий раз, при более удобном случае. Если бы он знал о том, что скоро станет отцом, возможно, все было бы по-другому. А может, и нет. Сколько безумия и сколько разумного было в этом самоубийстве? Кто знает, стал бы или нет он хорошим отцом для Эми – так я назвала нашу девочку.
– Доменико, вы верите в судьбу? – спросила я его, допив бокал.
– Это трудный вопрос, – отшутился он. – Кто-то сказал, что наша судьба похожа на нас самих.
– Да. Судьба так или иначе вынуждает тебя следовать за ней, – согласилась я.
Вера в существование неотвратимой силы, которая управляет каждым нашим движением, упрощала мне жизнь. Значительно тяжелее было сознавать, что судьба пишется в тот момент, когда свершится, и не на миг раньше.
– Наверное, в книге судьбы было записано, что это произойдет здесь, – сказал Доменико, – на этом самом месте, где вы теперь сидите.
Я замерла, не в силах пошевелиться. Только рука, которая еще держала бокал, ощутимо дрожала.
– Прошло уже много времени, – продолжал он, качая головой.
– Что еще вы помните? – проговорила я, подавив волнение.
– Выстрел. Сухой щелчок, даже не очень громкий. От пули образовалась маленькая ранка в правом виске.






