ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История любви знаменитого издателя Эмилиано Монтальдо и журналистки Арлет Аризи не закончилась с его смертью, а имела неожиданное продолжение.Приехав в Римини, Арлет обнаружила, что роскошный люкс... Черный лебедь Звева Казати Модиньяни 1985 год ЛЕТО – Доктор Монтальдо, вы в самом деле готовы пойти на это? Овидий Декроли, видный эксперт по коммерческому праву и глава одной из крупнейших адвокатских контор Женевы, взглянул прямо в глаза человеку, сидевшему напротив него. Декроли, внук известного врача, фамилия которого упоминалась во всех учебниках психиатрии, унаследовал от деда ту особую проницательность, которая позволяла ему тонко чувствовать состояние собеседника. И, глядя сейчас в глаза крепкому пятидесятилетнему мужчине, сидящему в уютном массивном кресле, он ощущал, что его давний друг и клиент чем-то сильно удручен и готов на самые безрассудные поступки. – Итак, доктор Монтальдо, вы уверены в том, что не измените решения? – повторил он. Эмилиано Монтальдо невесело улыбнулся. – Пожалуй, лишь второй раз в жизни я чувствую себя вполне уверенным в чем-то, – ответил он и подумал, что впервые это случилось, когда он познакомился с Арлет и решил, что она та самая женщина, которая будет с ним до конца его дней. Разговор происходил в заполненной книжными полками библиотеке за большим письменным столом, украшенным тонкой резьбой и накладками из старинной бронзы в стиле Наполеона III. Рядом, на секретере, высился мраморный бюст Сенеки. Казалось, что великий философ прислушивается к их разговору. Вилла «Эстер», летняя резиденция семьи Монтальдо, располагалась в лесистых горах у слияния озер Комо и Лекко. Хотя июльский зной за окнами давил на деревья и создавал тонкий слой жемчужного тумана над неподвижной гладью воды, в прочных стенах старинного особняка царила церковная прохлада с едва уловимым запахом ладана. На столе лежала папка, в которую Декроли неторопливо вкладыва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но я почувствовала, что он хотел рассказать о том страшном событии, которому стал свидетелем пять лет тому назад, и задала следующий вопрос:

– Как это произошло?

Кое-какие подробности, относящиеся к официальной версии его смерти, сообщила мне тогда Лола Монтальдо во время нашего телефонного разговора.

«Смерть брата, – злорадно заявила она тогда, – пресекает все твои попытки войти в нашу семью». Только это ее беспокоило, и она испытывала удовольствие от победы, которую в другое время и не мечтала так легко одержать.

– Он в самом деле был пьян? – продолжала спрашивать я Доменико.

– Никто никогда не видел его пьяным, – покачал головой бармен. – Даже вы, я думаю, – заметил он.

Это была правда. Сколько бы Эмилиано ни выпил, я никогда не видела, чтобы он потерял ясность ума.

– Я думаю, синьорина Аризи, что Эмилиано Монтальдо никогда не был так трезв, как в ту ночь, – уточнил он и добавил после паузы: – Его последние слова были о вас.

Этого я не знала. Я жадно смотрела на него в ожидании других подробностей.

– Сначала он рассказал мне странную историю, – задумчиво сказал Доменико. – Рассказывал он ее, улыбаясь, как обычно. Потом, прежде чем достать пистолет, сказал: «Моя болезненная чувствительность – это обман. Нежность Арлет – это обман». В его глазах было столько грусти, – закончил молодой человек.

– Он лгал, – тихо заметила я. – Никогда я не была нежна, особенно с ним.

Ужасно, но Эмилиано так и не узнал о моей беременности. Мы виделись с ним за день до его самоубийства, но в спешке: я собиралась в Испанию. Я предполагала рассказать ему о том, что жду ребенка, в следующий раз, при более удобном случае. Если бы он знал о том, что скоро станет отцом, возможно, все было бы по-другому. А может, и нет. Сколько безумия и сколько разумного было в этом самоубийстве? Кто знает, стал бы или нет он хорошим отцом для Эми – так я назвала нашу девочку.

– Доменико, вы верите в судьбу? – спросила я его, допив бокал.

– Это трудный вопрос, – отшутился он. – Кто-то сказал, что наша судьба похожа на нас самих.

– Да. Судьба так или иначе вынуждает тебя следовать за ней, – согласилась я.

Вера в существование неотвратимой силы, которая управляет каждым нашим движением, упрощала мне жизнь. Значительно тяжелее было сознавать, что судьба пишется в тот момент, когда свершится, и не на миг раньше.

– Наверное, в книге судьбы было записано, что это произойдет здесь, – сказал Доменико, – на этом самом месте, где вы теперь сидите.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Только рука, которая еще держала бокал, ощутимо дрожала.

– Прошло уже много времени, – продолжал он, качая головой.

– Что еще вы помните? – проговорила я, подавив волнение.

– Выстрел. Сухой щелчок, даже не очень громкий. От пули образовалась маленькая ранка в правом виске.