ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История любви знаменитого издателя Эмилиано Монтальдо и журналистки Арлет Аризи не закончилась с его смертью, а имела неожиданное продолжение.Приехав в Римини, Арлет обнаружила, что роскошный люкс... Черный лебедь Звева Казати Модиньяни 1985 год ЛЕТО – Доктор Монтальдо, вы в самом деле готовы пойти на это? Овидий Декроли, видный эксперт по коммерческому праву и глава одной из крупнейших адвокатских контор Женевы, взглянул прямо в глаза человеку, сидевшему напротив него. Декроли, внук известного врача, фамилия которого упоминалась во всех учебниках психиатрии, унаследовал от деда ту особую проницательность, которая позволяла ему тонко чувствовать состояние собеседника. И, глядя сейчас в глаза крепкому пятидесятилетнему мужчине, сидящему в уютном массивном кресле, он ощущал, что его давний друг и клиент чем-то сильно удручен и готов на самые безрассудные поступки. – Итак, доктор Монтальдо, вы уверены в том, что не измените решения? – повторил он. Эмилиано Монтальдо невесело улыбнулся. – Пожалуй, лишь второй раз в жизни я чувствую себя вполне уверенным в чем-то, – ответил он и подумал, что впервые это случилось, когда он познакомился с Арлет и решил, что она та самая женщина, которая будет с ним до конца его дней. Разговор происходил в заполненной книжными полками библиотеке за большим письменным столом, украшенным тонкой резьбой и накладками из старинной бронзы в стиле Наполеона III. Рядом, на секретере, высился мраморный бюст Сенеки. Казалось, что великий философ прислушивается к их разговору. Вилла «Эстер», летняя резиденция семьи Монтальдо, располагалась в лесистых горах у слияния озер Комо и Лекко. Хотя июльский зной за окнами давил на деревья и создавал тонкий слой жемчужного тумана над неподвижной гладью воды, в прочных стенах старинного особняка царила церковная прохлада с едва уловимым запахом ладана. На столе лежала папка, в которую Декроли неторопливо вкладыва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Следи лучше, как вода закипает, – прервала ее повариха по имени Джильда.

– Не беспокойся, слежу, – успокоила Анджелина, засовывая в топку большой кухонной плиты два здоровых полена. – Но на этот раз бедняжка так просто не родит. Зачем, по-твоему, доктор велел вызвать синьора?

– Ну как там, закипает эта вода? – нетерпеливо спросила повариха.

– Сейчас закипит. Не могу же я сама залезть в печку, – ответила та. – Лучше бы посадить его самого в эту печку, этого борова, – зло сказала девушка, вся красная от жара.

– Анджелина, – вскинулась Джильда, – попадешь ты в беду из-за своего длинного языка.

– Только потому, что я говорю правду? – Служанка была искренне привязана к своей хозяйке. – Ты же прекрасно знаешь, что сказал доктор пять лет назад.

– Молчи, Анджелина, и следи за водой.

– «Больше никаких детей, командор, прошу вас. Дело идет о жизни синьоры». Так он ему сказал. Я это слышала сама, своими собственными ушами. А он, вы только подумайте, опять со своей распроклятой штукой, которую никак не может удержать в застегнутых штанах.

Повариха вспыхнула и быстро перекрестилась.

– Брак священен, – попыталась защитить она хозяина. – И права мужа…

– … который изменяет ей направо и налево. Все знают, что устраивает эта свинья, – не унималась та.

– Помилуй тебя бог за твой длинный язык! А я с этого момента держу рот на замке, – ответила Джильда, приподнимая крышку. – Лучше неси наверх эту кастрюлю, – добавила она, протягивая ей пару тряпок, чтобы держаться за горячие ручки.

Притаившись за огромным холодильником, Валли прижалась к облицованной белым кафелем стене, в то время как Анджелина проходила рядом, с трудом удерживая большую кастрюлю с кипящей водой. Девочка слышала весь разговор, и хотя не могла понять полностью смысла сказанного, но уловила, что он не был лестным для ее отца. Валли была на пороге еще одной тайны. В доме, оказывается, происходили серьезные вещи. Жизни матери грозила опасность, а ее отец делал вещи, которые вызывали неодобрение Анджелины. Но то были всего лишь пустые слова, слова, брошенные на ветер, ведь мать ее бессмертна, а отец непогрешим. Однако во всем этом следовало разобраться.

Следом за горничной из кухни вышла повариха еще с одной кастрюлей горячей воды. Валли с облегчением вздохнула. Проскользнув в пустую кухню, она открыла дверцу буфета, где стояла большая стеклянная ваза с печеньем, и схватила несколько штук. Едва она вышла во внутренний дворик, как услышала жалобный стон, который доносился с верхнего этажа. Валли узнала голос матери. Значит, в самом деле так больно произвести на свет ребенка? Но если это так, зачем же их рождать?

Однажды мать показала ей на картинке летящего аиста, который нес в своем клюве сверток с новорожденным.