ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История любви знаменитого издателя Эмилиано Монтальдо и журналистки Арлет Аризи не закончилась с его смертью, а имела неожиданное продолжение.Приехав в Римини, Арлет обнаружила, что роскошный люкс... Черный лебедь Звева Казати Модиньяни 1985 год ЛЕТО – Доктор Монтальдо, вы в самом деле готовы пойти на это? Овидий Декроли, видный эксперт по коммерческому праву и глава одной из крупнейших адвокатских контор Женевы, взглянул прямо в глаза человеку, сидевшему напротив него. Декроли, внук известного врача, фамилия которого упоминалась во всех учебниках психиатрии, унаследовал от деда ту особую проницательность, которая позволяла ему тонко чувствовать состояние собеседника. И, глядя сейчас в глаза крепкому пятидесятилетнему мужчине, сидящему в уютном массивном кресле, он ощущал, что его давний друг и клиент чем-то сильно удручен и готов на самые безрассудные поступки. – Итак, доктор Монтальдо, вы уверены в том, что не измените решения? – повторил он. Эмилиано Монтальдо невесело улыбнулся. – Пожалуй, лишь второй раз в жизни я чувствую себя вполне уверенным в чем-то, – ответил он и подумал, что впервые это случилось, когда он познакомился с Арлет и решил, что она та самая женщина, которая будет с ним до конца его дней. Разговор происходил в заполненной книжными полками библиотеке за большим письменным столом, украшенным тонкой резьбой и накладками из старинной бронзы в стиле Наполеона III. Рядом, на секретере, высился мраморный бюст Сенеки. Казалось, что великий философ прислушивается к их разговору. Вилла «Эстер», летняя резиденция семьи Монтальдо, располагалась в лесистых горах у слияния озер Комо и Лекко. Хотя июльский зной за окнами давил на деревья и создавал тонкий слой жемчужного тумана над неподвижной гладью воды, в прочных стенах старинного особняка царила церковная прохлада с едва уловимым запахом ладана. На столе лежала папка, в которую Декроли неторопливо вкладыва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Одни содержали дружеские послания, сентиментальные излияния, другие – деловые предложения или – от авторов – просьбы аванса. Он ревниво относился к этому своему архиву. Там лежали и письма от Анны Гризи. С тех пор, как они стали любовниками, их переписка прекратилась. Последнее послание, датированное Рождеством 1939 года, гласило: «Я нашла сегодня утром на подносе для завтрака твой подарок. Красивый и важный, как ты сам». Это был золотой браслет от Ван-Клифа в форме змейки: голова усыпана алмазами, а вместо глаз – два рубина.

В том же самом тайнике, защищенные двойным дном, были спрятаны футляры с драгоценностями, которые Монтальдо покупал во время своих поездок, чтобы подарить их в подходящий момент жене или своей очередной любовнице, опровергая тем самым болтовню о его скупости. Он никогда не покупал драгоценности у ювелиров в городе, боясь, что об этом узнает Эстер.

Его жена, однако, не рассердилась бы из-за этого. Она знала о многочисленных романах Эдисона и относилась к ним с равнодушием. Кто не любит, не знает ревности. Но он в своем бесконечном мужском самомнении не представлял себе, что может быть до такой степени безразличен жене, и прибегал ко всяческим наивным уловкам, чтобы скрыть свои похождения. Она терпела и делала вид, что ничего не знает о них.

Подумав, Эдисон выбрал из своей сокровищницы большой футляр из белой замши. На красивой коробочке была вытеснена эмблема Тиффани. Он взвесил ее на руке, прежде чем открыть. В ней было платиновое колье с опалом, обрамленным бриллиантами. Эдисон купил его на парижском аукционе года два назад. Помпезный сертификат удостоверял, что драгоценность принадлежала Жозефине Бонапарт.

Это ювелирное чудо вернуло бы Эстер здоровье и желание жить. Так, по крайней мере, подумал он, засовывая футляр в карман пиджака, и вышел из библиотеки.

– Командор, – окликнул его Микеле. – Вас к телефону. Из Рима, – уточнил он, не в силах скрыть волнение.

Эдисон Монтальдо застыл перед комнатой жены как раз в тот момент, когда собирался повернуть ручку двери. Рим в этот час не мог означать ничего другого, кроме звонка из палаццо Венеция, откуда его друг детства, занявший высокую ступеньку в иерархии нового режима, иногда напоминал о себе. На этот раз Эдисон ожидал оттуда известия судьбоносного, от которого будет зависеть будущее не только его издательства, но, пожалуй, и всей страны.

Он вошел в кабинет и поднял трубку.

– Эдисон Монтальдо слушает.

– Оставайтесь на линии, – предупредила телефонистка.

Минуту спустя раздался голос Альдо Субиаки, человека ловкого, честолюбивого и исключительно умного.