ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История любви знаменитого издателя Эмилиано Монтальдо и журналистки Арлет Аризи не закончилась с его смертью, а имела неожиданное продолжение.Приехав в Римини, Арлет обнаружила, что роскошный люкс... Черный лебедь Звева Казати Модиньяни 1985 год ЛЕТО – Доктор Монтальдо, вы в самом деле готовы пойти на это? Овидий Декроли, видный эксперт по коммерческому праву и глава одной из крупнейших адвокатских контор Женевы, взглянул прямо в глаза человеку, сидевшему напротив него. Декроли, внук известного врача, фамилия которого упоминалась во всех учебниках психиатрии, унаследовал от деда ту особую проницательность, которая позволяла ему тонко чувствовать состояние собеседника. И, глядя сейчас в глаза крепкому пятидесятилетнему мужчине, сидящему в уютном массивном кресле, он ощущал, что его давний друг и клиент чем-то сильно удручен и готов на самые безрассудные поступки. – Итак, доктор Монтальдо, вы уверены в том, что не измените решения? – повторил он. Эмилиано Монтальдо невесело улыбнулся. – Пожалуй, лишь второй раз в жизни я чувствую себя вполне уверенным в чем-то, – ответил он и подумал, что впервые это случилось, когда он познакомился с Арлет и решил, что она та самая женщина, которая будет с ним до конца его дней. Разговор происходил в заполненной книжными полками библиотеке за большим письменным столом, украшенным тонкой резьбой и накладками из старинной бронзы в стиле Наполеона III. Рядом, на секретере, высился мраморный бюст Сенеки. Казалось, что великий философ прислушивается к их разговору. Вилла «Эстер», летняя резиденция семьи Монтальдо, располагалась в лесистых горах у слияния озер Комо и Лекко. Хотя июльский зной за окнами давил на деревья и создавал тонкий слой жемчужного тумана над неподвижной гладью воды, в прочных стенах старинного особняка царила церковная прохлада с едва уловимым запахом ладана. На столе лежала папка, в которую Декроли неторопливо вкладыва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Длинное церковное одеяние только усиливало впечатление силы и элегантности, которое внушала его стройная высокая фигура.

Когда Эстер увидела, что он идет по аллее, ее сердце на миг остановилось и тут же лихорадочно забилось, вызвав легкую одышку. Яркий румянец залил ее лицо. Она постаралась придать лицу выражение спокойствия и безразличия, но это ей удалось с большим трудом.

Монсеньор Бригенти вошел в беседку в сопровождении Анджелины, которая рядом с ним казалась еще более худой и невзрачной.

– Монсеньор, я не ожидала вашего визита, – начала Эстер, усаживаясь поудобнее с помощью Анджелины в шезлонге.

Затем взглядом приказала девушке вернуться в дом.

Едва горничная удалилась, мужчина уселся напротив Эстер и, прежде чем заговорить, долго смотрел ей в глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он наконец суровым, почти ворчливым тоном.

– Не очень хорошо, – ответила Эстер.

– Ты скоро поправишься, – ободряюще сказал он, взяв ее руки в свои.

Эстер показалось, что она заметила в его взгляде тень укора.

– Роды были трудные, – проговорила она, словно извиняясь.

– Я это знаю. Тебе нельзя было больше иметь детей, ведь ты рисковала жизнью.

– Врачи много чего говорят. Но как бы то ни было, все прошло хорошо. На свет появилось чудесное создание. Божий дар, который я уже не надеялась получить.

– Я ее видел, твою девочку, – улыбнулся он. – Она красива и похожа на тебя. У нее мало общего с другими детьми.

– У меня ни один ребенок не похож на другого, – ответила Эстер. – У каждого из них свое лицо и особый характер.

– Но у всех есть одинаковый знак на лбу. А у малышки его нет, – осторожно заметил монсеньор. – Возможно, потому, что она родилась семимесячной.

– Ты и правда так думаешь? – спросила Эстер неожиданно грустным и нежным тоном.

Вплоть до этого момента они разговаривали и глядели друг на друга просто как двое хороших знакомых, но тут мужчина побледнел и сильно сжал ее руки.

– Что ты хочешь этим сказать? – в замешательстве спросил он.

Скрип гравия прервал их разговор.

– Анджелина идет, – шепнула Эстер.

Девушка вошла в беседку, поставила большой деревянный лакированный поднос на стол и сняла салфетку. Ароматный вермут был налит в изящный хрустальный графин, рядом с ним стояли два хрустальных бокала на тонких ножках и вазочка с лимонным печеньем, которое испекла Джильда. Сбоку стояла чашка с дымящимся травяным отваром для Эстер.

– Ваш отвар, синьора. – Горничная протянула чашку хозяйке.

– Оставь его на столе, – сказала Эстер, откидывая плед и собираясь встать.

– Синьора заболеет, если ты будешь поить ее этой бурдой, – добродушно пошутил священник.

Девушка покраснела, а монсеньор передвинул кресло и помог Эстер устроиться за столом.

– Все хорошо, Анджелина.