ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они были миниатюрными, но смертельно опасными хищниками. По сравнению с ними даже монстр Франкенштейна выглядел безобидной страшилкой для воспитанников детского сада.На экспериментальной фабрике в... Рой Майкл Крайтон ПРЕДИСЛОВИЕ Искусственная эволюция в двадцать первом веке Выражение «мир вокруг нас постоянно эволюционирует» воспринимается как банальность. Мы редко задумываемся над его истинным смыслом. Например, мы обычно не думаем о том, что заразное заболевание видоизменяется по мере распространения эпидемии. Мы не думаем и о том, что эволюционные изменения у растений и животных проявляются на протяжении нескольких дней или недель — хотя на самом деле так и происходит. И мы обычно не задумываемся о том, что в окружающем нас зеленом мире ведется непрерывная ожесточенная химическая война — растения непрерывно вырабатывают новые яды для борьбы с нападениями насекомых, а насекомые вырабатывают устойчивость к новым ядам. Однако именно так все обстоит в реальности. Если задуматься об истинной сущности природы — если осознать истинное значение эволюции, — то мы увидим мир, в котором каждый вид растений, насекомых или животных каждое мгновение изменяется, в ответ на изменения каждого другого вида растений, насекомых и животных. Целые популяции живых организмов возникают и исчезают, постоянно видоизменяясь. Эти бесконечные, непрекращающиеся изменения, такие же неотвратимые и неизбежные, как приливы и отливы, образуют мир, в котором всякое проявление человеческой деятельности приводит к непредсказуемым заранее последствиям. Система, которую мы называем биосферой, настолько сложна, что предопределить последствия нашего влияния на нее не представляется возможным. Такая неопределенность характерна для всех сложных систем, включая системы, созданные человеком. После того как за один день в октябре 1987 года цены на американской фондовой бирже внезапно упали на двадцать два проц

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Абсолютно все тело девочки было равномерно окрашено в синячный цвет. Как будто ее с головы до ног облили сине-фиолетовой краской. Этот равномерный цвет меня беспокоил.

В конце концов я решил, что надо позвонить доктору в отделение неотложной помощи. Я потянулся в карман за телефонной карточкой, а Аманда тем временем упорно охотилась за моими очками. Я набрал номер одной рукой. Доктор поднял трубку почти сразу. Его голос звучал удивленно.

— Вы знаете, я как раз собирался вам позвонить. Как себя чувствует ваша дочь?

— В общем-то чувствует она себя хорошо, — сказал я и откинул голову назад, чтобы Аманда не дотянулась до очков. Малышка рассмеялась — она решила, что я с ней так играю. — С ней все в порядке, только…

— Скажите, не появились ли у нее синяки?

— Появились, — сказал я. — Собственно, из-за этого я вам и звоню.

— Синяк покрывает все ее тело? Равномерно?

— Да, — сказал я. — Именно так. А почему вы спрашиваете?

— Видите ли, пришли ее анализы, и все они совершенно нормальные. Абсолютно все в норме. Здоровый ребенок. Пока нет только данных магниторезонансного исследования, но сейчас аппарат сломался. Его должны исправить через пару дней.

Я не мог постоянно вертеть головой и разговаривать по телефону, поэтому я посадил Аманду обратно в кроватку. Ей это, конечно, не понравилось, и она начала тереть глаза кулачками, собираясь заплакать. Я дал ей ее плюшевого Куки-Монстра. Аманда уселась и принялась с ним играть. Я знал, что на пять минут Куки-Монстр ее отвлечет.

— Как бы то ни было, — сказал доктор, — я рад услышать, что с малышкой все в порядке.

Меня это тоже радовало.

Доктор помолчал, потом кашлянул и сказал:

— Мистер Форман, я просмотрел записи в вашей больничной карте и заметил, что вы указали профессию — инженер-программист…

— Да, верно.

— А не связаны ли вы каким-нибудь образом с производством?

— Нет. Моя специальность — разработка программ.

— И где вы работаете?

— В Долине.

— А вы случайно не работаете на фабрике?

— Нет, я работаю в офисе.

— Понятно… — Он помолчал, потом снова спросил: — А могу я узнать, где именно?

— Вообще-то в настоящий момент я безработный.

— Понятно. Как давно?

— Шесть месяцев.

— Понятно… Хорошо, благодарю вас, просто мне нужно было это выяснить.

Я спросил:

— Для чего?

— Простите?

— Почему вы задавали мне эти вопросы?

— А… Я заполнял форму для статистики.

— Какую форму? — спросил я. — Я заполнил все формы еще в больнице.

— Это еще одна форма. Отдел Здоровья и Безопасности проводит исследование.

— Из-за чего все это? — спросил я.

— Были и другие подобные случаи, очень похожие на случай с вашей дочерью, — сказал врач.

— Где?

— В центральной больнице Сакраменто.

— Когда?

— Пять дней назад. Но там была совсем другая ситуация. Один сорокадвухлетний натуралист ночевал на природе, в Сьерре.