Ему, понятно, не хочется, чтобы ты его сразу послал.
Я вдруг разозлился. Ему, видите ли, не хочется, чтобы я его послал.
— Тим, — сказал я. — Я не могу вернуться на работу к нему.
— А тебе и не придется возвращаться сюда. Тебе надо будет работать на производственном комплексе «Ксимоса».
— Да? И как это должно выглядеть?
— Дон хочет предложить тебе должность выездного консультанта или что-то в этом роде.
— А-а… — сказал я ничего не значащим тоном. Абсолютно все в этом неожиданном предложении казалось мне подозрительным. Меньше всего на свете мне хотелось снова идти под начало к этому сукиному сыну Дону. И хуже ситуации не придумаешь, чем возвращение в компанию, откуда тебя выставили пинками — по любой причине, при любых обстоятельствах. Это всем известно.
Но, с другой стороны, если я соглашусь работать консультантом, сразу закончатся все мои проблемы с невостребованностью. И я больше не буду сидеть дома. И вообще, это решит очень многие вопросы. Помолчав немного, я сказал:
— Слушай, Тим, дай мне немного подумать.
— Хочешь, перезвони мне попозже?
— Да. Хорошо.
— Когда ты позвонишь? — спросил он.
В его голосе явственно слышалась напряженность.
Я сказал:
— Похоже, у вас там какие-то неприятности…
— Вообще-то да. Вроде того. Я же говорю — у нас сейчас тут настоящий сумасшедший дом из-за этого контракта. Пятеро программистов из первоначальной группы практически безвылазно сидят на фабрике «Ксимоса». А проблема никак не сдвинется с мертвой точки. Так что, если ты не согласишься за это взяться, нам придется искать еще кого-то на стороне.
— Хорошо, завтра я тебе перезвоню, — сказал я.
— Завтра утром? — спросил он, откровенно намекая, что дело срочное.
— Ладно, — согласился я. — Да, завтра утром.
От звонка Тима настроение у меня должно было бы улучшиться — но оно не улучшилось. Я вынес малышку в парк и немного пораскачивал ее на качелях. Аманда очень любила качаться на качелях. Она могла качаться двадцать или тридцать минут подряд и всегда начинала плакать, когда я ее оттуда забирал. Потом я присел на бетонный бортик песочницы и сидел там, пока Аманда ползала вокруг и пыталась взобраться на бетонных черепашек и другие фигурки на детской площадке. Кто-то из малышей постарше столкнул ее на песок, но Аманда не заплакала, просто встала. Ей как будто нравилось находиться среди деток старше себя.
Я присматривал за Амандой и думал о возвращении на работу.
— И ты, конечно же, сразу согласился, — сказала мне Эллен. Мы сидели на кухне. Она только что приехала, ее черная дорожная сумка стояла в углу, еще не распакованная. Эллен совсем не изменилась — тощая, как палка, подвижная, энергичная блондинка. Казалось, моя сестра никогда не постареет. Эллен пила чай, заваренный из пакетиков, которые она привезла с собой.






