ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они встретились на великолепном турнире — Марвин из Фостейна, наивный мальчишка, только что заслуживший рыцарские шпоры, и прожженный циник и авантюрист Лукас Джейдри, известный под метким прозвище... Птицелов Юлия Владимировна Остапенко Глава 1. Турнир в Балендоре В малом зале было дымно и шумно. Весело было. Это наверху, в господских палатах, где хозяин замка принимал короля, полагалось вести себя чинно и чопорно. А здесь, среди давних товарищей по оружию, благородные мессеры чувствовали себя свободно: драли дичь голыми руками, проливали брагу мимо глоток и заливисто хохотали, когда сосед по столу, сморившись, валился на пол. Гам и гогот стоял по всему крылу, отведённому бравым рыцарям сэйра Годвина, чтоб потешились всласть, не рискуя потревожить венценосных гостей своего сюзерена. Они и тешились, как было велено, но только у некоторых временами щемило на душе. И ведь правильно, что щемило. — Выпьем, братья! — заголосил один из рыцарей, новоиспечённый сэйр Валис, пожалованный титулом в честь окончания войны и радый тому сверх всякой меры. — Выпьем за нашего сюзерена сэйра Годвина, за мудрость его и отвагу! — Выпьем! — заорали рыцари, всегда готовые поддержать подобное начинание. — За мудрость и отвагу сэйра Годвина! Слава! Орали рыцари от души, так что у сэйра Годвина был шанс услышать эти восхваления даже сквозь толщу замковых стен и порадоваться… «Или побагроветь от стыда, если есть у него хоть капля чести и совести», — подумал Марвин и встал. Пировали сидя, не считая тостов за короля, Святого Патрица и Единого, а потому гул немного утих. Полсотни взмыленных, потасканных вояк, последние полгода изо дня в день проливавших кровь на западной доле Предплечья, смотрели на молодого рыцаря, поднявшегося со своего места с полной кружкой в руке. Тостующий сэйр Валис располагался по другую сторону стола, и они застыли друг против друга, будто противники перед схваткой. — А

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он не мог остановиться и не мог погибнуть — это было не в воле Лукаса, а в воле того, кто сейчас нёс его тысячей человеческих рук, нёс навстречу его собственному выбору… если только это действительно был

его

выбор.

Он очнулся, стоя на дорожке из белого гравия лицом к трибунам, утопая в лавине приветственного гула. «Как на турнире», — подумал Лукас. Как будто он уже победил. Выбил Марвина Фостейна из седла… и получил от него удар в спину, и выжил, доказав, что предательством победить невозможно.

Сейчас он собирался доказать то же самое.

Лукас твёрдым шагом пересёк площадь и ступил в круг. Крики понемногу смолкли.

Он поднял голову и увидел Дерека.

Преподобный магистр Айберри сидел во втором ряду, скрестив руки на груди и неотрывно глядя на него. Ему стоило шевельнуть рукой, и Лукаса насадили бы на десять пик разом, но он не мог этого сделать на глазах у толпы, которая ждала пикантного дополнения к только что увиденному представлению. Но это сейчас — а после того, как я отопью из чаши, они с одинаковым восторгом примут и мой триумф, и мою смерть…

«А остальные умрут, не успев раскрыть рта», — так ты сказал, Дерек?..

И неожиданно он всё понял.

Толпа ждала. Патрицианцы хмуро переглядывались — они не любили нарушения установленного этикета. А Дерек смотрел на Лукаса, и, когда прочёл в его глазах понимание, слегка покачал головой. Ты столько лет был дураком, Лукас из Джейдри, и неужели ты решил, что достаточно было увидеть себя со стороны, чтобы перестать быть им? Дерек был тебе другом и понимал тебя, но ты никогда не понимал

его

, и, во имя всего святого, он не даст тебе раскрыть рта, потому что таков его долг, который он свято чтит. «Он

чтит

, — потрясённо подумал Лукас. — Он верен ордену, верен своей присяге, он делает то, что считает правильным, даже если порой сомневается в этом. Он как Марвин. И я как Марвин. Только это разные Марвины, и настоящий, живой, тот, кого ты хочешь убить, а я — спасти, не имеет к этому ровным счётом никакого отношения».

Всё это было так просто, что даже не приходило Лукасу в голову. Он всегда выбирал самые запутанные пути, искренне веря, что так быстрее достигнет цели. А это ложь. Это с самого начала была ложь. И единственный верный путь — это то, на что указывают твои глаза.

Лукас поднял голову и обвёл взглядом людей, ждавших его слов. Их были сотни, тысячи. И он поймал в силок их всех.

«Марвин, ты хотел, чтобы было три тысячи свидетелей, когда я заплачу за всё… Так вот же они. Вот! И, смотри, я плачу за всё».

— Моё имя Лукас Джейдри, — сказал он чётко и внятно, и знал, что каждый, сидящий на этих рядах, слышит его слова. — И ныне я свидетельствую, что перед вами — истинный король. — Он развернулся к ложе, которую заняла Ольвен с младенцем, и выбросил руку вперёд — раскрытой ладонью вверх.