Шарлотта снова остановилась и пристально посмотрел в его красивое лицо.
И зря.
В глазах американца снова появилось вожделение. И тут Шарлотте вдруг захотелось не только назвать ему свое имя, но и номер телефона в придачу, а также пойти поужинать с ним сегодня вечером. Но это было бы совсем глупо. В тридцать три года пора поумнеть.
– Я… я думаю, не стоит, – ответила она, но очень неуверенно.
Прежде чем она успела сказать хоть слово, мужчина вытащил из кармана визитку и ручку.
– Когда я здесь, указанный на карточке номер не действует, – сказал он, что-то записывая на визитке. – На обратной стороне я запишу новый номер моего мобильного телефона. Или же вы можете найти меня у сестры. Ее зовут Бэт Харви. Ее муж – доктор Винсент Харви. Он хирург-ортопед. Они живут в Роуз-Бей, я пробуду у них две недели. Их телефон есть в справочнике. Позвоните, если надумаете, – сказал американец и вручил ей карточку. – Вы сейчас расстроены, но мне, да и вам, ясно, что парня по имени Гэри вы не любили.
Их взгляды встретились. На сей раз невидимая женская антенна Шарлотты не просто дрогнула, она начала бешено вибрировать.
– Что вы имеете в виду? – выдохнула Шарлотта.
– Вы сами знаете, что я имею в виду.
Шарлотта открыла, было, рот, чтобы запротестовать, но не могла вымолвить ни слова: она отлично понимала, что он имел в виду. Как она могла любить Гэри, когда только этот мужчина дал ей почувствовать себя женщиной? Сердце Шарлотты бешено забилось, и по телу пробежала жаркая волна.
Шарлотта опустила глаза на карточку, которую ей вручил американец, отчасти из любопытства но в основном для того, чтобы не смотреть в эти притягательные глаза.
Его имя было Дэниэл Бэннистер. И он был адвокатом из Лос-Анджелеса.
Шарлотта не смогла удержаться от смеха. Какая ирония судьбы!
– Что тут смешного? – поинтересовался мужчина.
Она посмотрела на него.
– Гэри тоже из Лос-Анджелеса. Кажется, мне хватит лос-анджелесских адвокатов.
И, сунув ему в руку визитную карточку, она резко развернулась и зашагала прочь.
В двенадцать с небольшим Шарлотта притормозила перед входом в «Ридженси ройал». Несмотря на то, что обед с родителями был назначен на двенадцать тридцать, она приехала раньше. Она предполагала, что ее сверхпунктуальные родители, привыкшие рассчитывать время с запасом, скорее всего, прибыли в Сидней рано и теперь уже сидят в холле и ждут ее.
Часы, проведенные дома по возвращении из аэропорта, были тягостными. Шарлотта долго проклинала неверного жениха и, жалея себя, плакала.
Опустевшая квартира угнетала ее. Стоило только Шарлотте переступить порог, как на Нее накатила беспросветная тоска. Когда взгляд Шарлотты упал на книжную полку, где стояли их с Гэри снимки, сделанные в аэропорту при прощании, стало еще хуже.






