На сей раз его маленькие, близко посаженные глаза, не останавливаясь, рассматривали ее грациозную шею, нежный овал лица, руки, снова лицо и шею… а Рэйвен усилием воли заставила себя терпеливо ждать, предчувствуя новые неприятности.
– Я думала, что мы с вами уже уладили все проблемы, сэр, – сказала она, посмотрев ему прямо в глаза.
Адвокат кивнул и снова прочистил горло, тут уж Рэйвен откровенно занервничала: было ясно, что мистер Хаггарт чем-то крайне расстроен. Она закусила нижнюю губу, заранее готовясь к самому худшему. «Но что же это может быть? – с тревогой подумала она. – Неужели я пропустила какого-нибудь кредитора, и остались долги? Какой-нибудь просроченный вексель? Проклятие, да заговоришь ты когда-нибудь?»
– Мисс Бэрренкорт, я должен был упомянуть об этом деле еще тогда, когда мы встретились в Труро в моем офисе, но обстоятельства складывались так печально…
– Какие обстоятельства, мистер Хаггарт? – напрямую спросила Рэйвен, когда адвокат замолчал и начал теребить свой высокий воротничок, вдруг ставший ему тесным.
– Я… имею в виду, конечно, вашу утрату. Шок от гибели единственного близкого вам человека, да еще такой жуткой смертью!
– Несчастные случаи при падении с лошади не такое уж редкое явление, – спокойно ответила Рэйвен, но ее потемневшие от боли кошачьи глаза невидяще уставились на жизнерадостный пейзаж над головой адвоката. – Мой отец был непревзойденным, а соответственно, весьма лихим наездником, и под ним был дикий необъезженный жеребец.
– Жаль, что лошадь пришлось убить, – слегка оживился унылый адвокат, покачав головой. – Самос восхитительное животное, какое вообще рождалось в Корнуолле. Боже, когда я впервые увидел его на выездке с вашим отцом, я даже подумал… – Он резко оборвал себя и смущенно улыбнулся. – Извините меня, мисс Бэрренкорт. Вам, должно быть, неприятно любое напоминание о трагедии.
Рэйвен пожала плечами и улыбнулась уголками губ, но гость успел заметить боль в ее печальных глазах, и его нервозность возросла. Как же ему не хотелось ее расстраивать! Ричард Хаггарт знал Джеймса Бэрренкорта долгие годы, а с его дочерью познакомился только на похоронах. Но мало кто в Труро, да и во всем Корнуолле, не слыхал о редкой красоте девушки. И все же мистер Хаггарт был поражен, впервые увидев ее на окутанном туманом кладбище. В платье из черного бомбазина и с полускрытым вуалью лицом, девушка стояла словно в полузабытьи, но бледность кожи и лихорадочный блеск по-кошачьему раскосых глаз придавали ее красоте такое неповторимое очарование, что перехватывало дыхание.






