ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чернокудрую Рэйвен Бэрренкорт постигло двойное горе – трагическая гибель родителей и полное разорение. Выход был один – сделаться женой кредитора, но упрямая красавица предпочла столь безрадостному бр... Упрямица Эллен Таннер Марш Глава 1 Величественный особняк Нортхэд стоял на берегу фа­садом к морю, к его несмолкаемому шуму, и через огром­ные окна первого этажа было видно, как бурное море неутомимо накатывает свои волны на гранитные скалы и отмель, покрытую мелкой галькой. В течение столетий бесчисленные штормы и щедрое солнце делали свою рабо­ту, и стены особняка приобрели наконец теплый розовый оттенок и выглядели прочными и неподвластными невзго­дам, внушая чувство защищенности и покоя поселившим­ся за этими стенами людям. Непоколебимо прочные гранитные скалы, на которых возвышался дом, подчерки­вали красоту и своеобразное изящество здания. К западу от Нортхэда располагался мыс Лэндз-Энд, или Край света, как называли его англичане. Это была граница Англии с Корнуоллом, и здесь над всей мес­тностью с ее плодородными фермерскими угодьями и об­ширными вересковыми пустошами безраздельно царил Нортхэд – казалось, что за его массивными стенами кончается цивилизация. Забранные решетками стрельчатые окна Нортхэда, легко пропускавшие солнце, и умело разбитые и ухожен­ные парки делали дом еще величественнее. Как могучий великан на краю земли, вздымался он из морских волн, а его башни-близнецы, сложенные из теплого светло-жел­того камня, словно стражники охраняли главное здание. С вершины башен хорошо просматривались не только мыс Лэндз-Энд на западе, но и полоса Атлантического океана с бурлящей пеной гребешков на серой воде. А на востоке от дома виднелась неподалеку рыбачья деревушка Сент-Айвз, где гранитные скалы Корнуолла переходили в жи­вописнейшую панораму пустошей и террас спускающихся и поднимающихся лугов. Уже более двух столетий Нортхэд был семейным гнез­дом Бэррен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рэйвен нежно погладила сильную шею живот­ного, и глаза её просияли от гордости. Она сама выпестовала Синнабара из маленького жеребенка и под руководством отца тренировала его для себя. Синяки и ссадины вспоми­нались теперь с улыбкой, хотя их было немало, ибо Синнабар рос неуправляемым жеребенком. Частенько его упрямство доводило ее до слез. Но она была терпеливой и настойчивой, упрямства ей тоже было не занимать, так что Синнабар сформировался в «очень привлекательную лошадку», как любил говаривать её отец. Так он маскиро­вал свою гордость дочерью, но она прекрасно знала, как он гордился ею: даже планировал на следующий год за­вести потомство от Синнабара, надо было только подо­ждать его полного возмужания… Но все эти планы так и остались планами из-за внезапной смерти отца.

В янтарных глазах засветилась боль, Рэйвен плотно сжала губы. Ей не хотелось испортить чудесную верхо­вую прогулку грустными воспоминаниями, она и так впер­вые за последнее время непрерывных проливных дождей выбралась покататься. К тому же она непозволительно долго находилась во власти печальных дум, порой дово­дивших ее до отчаяния. Жеребец мгновенно уловил пере­мену настроения Рэйвен, ее желание встряхнуться и тут же отреагировал, перейдя на галоп. Рэйвен не стала оста­навливать его. Она натянула свою маленькую шляпку на лоб, чтобы ее не снесло ветром, и Синнабар, словно пти­ца, рванул вперед.

По узкой проселочной дороге, петлявшей среди хол­мов и полей в направлении из Лэндз-Энда в Пензанс, тряслась, поскрипывая, маленькая бричка, и Рэйвен, пе­ремахнув на Синнабаре через невысокую каменную изго­родь, отделявшую поле от дороги, заставила жеребца перейти на шаг, чтобы взглянуть, кто там едет. Узнав фигуру преподобного Парминстера, она издала еле слыш­ный стон, но делать было нечего. Тощая, плохо кормлен­ная кобыла пастора покорно плелась, таща за собой скрипучую повозку.

– Доброе утро, преподобный отец, – вежливо ска­зала Рэйвен, поравнявшись с бричкой. Синнабар повер­нул голову и презрительно зафыркал при виде утлой телеги и жалкой клячи.

Преподобный Парминстср взглянул на раскраснев­шееся лицо красавицы, сидящей на возбужденно бьющем копытом жеребце, и его полные губы неодобрительно сжались.

– Вы не в трауре, мисс Бэрренкорт, – заметил он своим гнусавым голосом, напомнившим Рэйвен о мучи­тельно скучных воскресных проповедях.

Она взглянула на свою темно-зеленую амазонку.

– Я-а… э-э-э…

– Дьявол неустанно подкарауливает тех, кто не сле­дует заповедям Господним, – напомнил ей пастор. Его длинное, тонкое лицо излучало уверенность в собственной непогрешимости. – Предупреждаю вас, мисс Бэрренкорт, вам не избежать сплетен и пересудов, если вы сни­мете траур раньше срока. Вас осудят.