Знати верхних ярусов Чаризата, привыкшей к мантиям и чадрам, человек в такой одежде казался просто-напросто голым. Крисы не нуждаются в особой защите от прямых солнечных лучей, но плохо переносят душную жару. В Пекле Хету было прохладнее, чем на черных камнях улиц Чаризата в полуденный час.
Сеул выразил свое долготерпение к наглости криса тем, что игнорировал его вопрос. Он со значением поглядел на Сагая и произнес:
— Твой приятель может идти.
— О, у нас есть еще на сегодня общие дела, — ответил Сагай, делая вид, что принял приказ за вежливое предложение.
Глаза Сеула посуровели, но улыбка не покидала губ. Хет уже начал ненавидеть эту улыбочку. Сеул же мотнул головой в сторону патриция и продолжал:
— Достопочтенный нуждается в опытном проводнике, чтобы проводить его к древнему Останцу на равнине Солончаков.
Сагай нахмурился.
— К тому, что на западе?
— Да.
Хет бывал там и раньше, но обычно с учеными из других городов или из Академии, сейчас же у него не было настроения.
— Если ты уже знаешь, где он находится, — сказал он ровным голосом, но так, будто говорил с ребенком, — то зачем тебе проводник?
— Мне не всякий проводник нужен, — в голосе Сеула прорезалась сталь. Я предпочитаю определенного.
— И ты хочешь, чтобы я тебе его порекомендовал? — Хет сделал глупое лицо. Он давно открыл, что среди методов, способных довести собеседника до бешенства, такой способ действует наиболее эффективно, особенно когда собеседник старается внушить вам прописные истины.
— Нет, мне нужен ты.
Хет впервые ухмыльнулся ему в ответ, ухмыльнулся специфической улыбкой крисов, обнажавшей острые собачьи клыки так, что они сами говорили за себя.
— Бордель — вон там.
Уголком глаза он видел, как Сагай возвел взор к небесам, будто прося духов воздуха быть свидетелями: у него впереди еще полно дел, которые должны занять уйму времени. Одновременно его партнер положил руку на рукоять ножа, скрытого в складках бурнуса.
Улыбка Сеула уже почти целиком испарилась, но он все же выдавил:
— Достопочтенный не нуждается в даровых услугах. Он намерен расплатиться.
Прежде чем Хет успел что-либо сказать, вмешался Сагай:
— А не будет ли позволено осведомиться почему?
— Он любознателен. — Улыбка вернулась, еще более ослепительная. — Он изучает прошлое.
Человек бросил кости на раскаленные угли в железном сосуде, и они сначала пожелтели, потом почернели. Тонкие нити дыма повисли в неподвижном воздухе комнаты, огороженной от течения времени.
Удивительно, но, сказав это, Сеул перестал улыбаться.
— Причина значения не имеет. Он заплатит десять золотых реалов.
Хет услышал, как Сагай хмыкнул, что выражало высшую форму неудовольствия. Он спросил:
— Шутишь, что ли?
Глаза Сеула перебегали с Хета на Сагая и обратно.
— Это хорошая цена.






