Глава 18
Достигши дна длинной, бесплодной долины, Спок наконец разрешил себе признать этот факт: в течение некоторого времени – это мог быть один час или несколько – мезирии больше не приближался к нему.
Сперва он полагал, что это было только его воображение, или так казалось из-за местности. Но, в очередной раз обернувшись назад и увидев животное, показавшееся на гребне, оставшемся позади, он убедился, что его наблюдения имели реальное основание.
Мог ли мезирии устать, даже сильнее, чем Спок? Было ли это результатом того, что Дрин не стал его тогда кормить? Может быть, мерканец не ожидал, что погоня продлится так долго?
Это было не важно. Раньше или позже, владетель снова появится и закончит состязание. Но пока – сейчас – Спок мог почерпнуть мужество в своем достижении.
Откровенно говоря, он продержался дольше, чем даже он сам мог ожидать. И он не мог отрицать, что от этого он почувствовал удовлетворение. Неважно, как громко его вулканское воспитание возмущалось против гордости и самовозвеличивания, он ничего с этим не мог поделать. Он гордился тем, что он…
Прежде чем он смог закончить эту мысль, знакомая агония скрутила его внутренности. Он согнулся пополам, судорожно схватившись за живот, но при этом как-то сумел устоять на ногах.
Зверь за его спиной внезапно радостно завизжал. Без сомнения, он почувствовал его боль. Понял, каким уязвимым он стал внезапно.
Спотыкаясь, он бросился вверх. И попытался подавить инородное безумие – сдержать его в узде, пусть хотя бы еще ненадолго.
Но на этот раз у него не вышло ни сдержать, ни отсрочить его. На этот раз у него уже не было сил для сопротивления.
Он чувствовал, как это поднимается в нем, как дробящаяся, черная волна. Как безумие овладевает им, подчиняет его…
И все же он по-прежнему каким-то образом двигался, шатаясь, вперед. Затем что-то ударило его сзади с ошеломляющей силой, крутанув его вокруг оси. Он упал на спину и почувствовал чей-то вес у себя на груди.
Инстинктивно вскинув руку, Спок открыл глаза вовремя, чтобы увидеть, как челюсти мезирии захлопнулись на его запястье. Боль была дикой, невыносимой – даже сильнее, чем пожар в его крови.
Он вцепился другой рукой в морду мезирии, но это ни к чему не привело. Тогда он неистово заскреб по земле, ища камень. Нашел его. И, со всей силы, какую только мог собрать, он ударил им мезирии по голове.
Тут же клещи, сжимавшие его руку, ослабели. Животное обмякло, – оно все еще дышало, но было без сознания. Спок столкнул его с груди и перекатился на живот.
Теперь им владела только одна мысль. Одна цель по-прежнему оставалась неизменной в поднимающемся хаосе рассудка. Он должен продолжать двигаться. Он должен выжить.
Цепляясь за землю и подтягиваясь, он протащил свое тело мимо раненого мезирии.






