Смеясь, он посмотрел через край стакана на Ту, который улыбался, несмотря на внутреннюю напряженность, и на епископа, который в этот момент сосредоточенным лицом и величественной осанкой напоминал льва, погруженного в думы.
– Простите меня, Ваше Преосвященство, – произнес отец Джон. – Я не могу избавиться от чувства, что, хотя, возможно, вы слишком усердствуете в воздержании, мне не следовало бы этого говорить. На самом деле ваш аскетизм – предмет восхищения для всех нас, даже если мы не имеем силы воли подражать вам.
– Вы прощены, Джон, – серьезно произнес епископ. – Но я предпочел бы, чтобы вы ограничили свое зубоскальство – а я не могу назвать это иначе – для разговора наедине. Иначе люди могут подумать, что иногда вы осуждаете своего епископа.
– Я не это имел в виду, да простит меня Бог, – вскричал Кэрмоди. – На самом деле я подтрунивал над собой. Я слишком люблю наслаждаться жизнью, и, вместо того чтобы набираться знаний и святости, я набираю лишь вес.
Капитан поморщился. Ему явно были не по душе разговоры о Боге вне церкви.
Кроме того, у него совершенно не было времени на пустую болтовню.
– Выпьем за наше здоровье, – буркнул он, осушая стакан. Потом, поставив его на стол, явно не собираясь более пить, произнес: – У меня плохие новости. Около часа назад перестал работать наш гипертранслятор, выкинув нас в обычное пространство. Наш главный механик говорит, что он не видит никаких неисправностей, однако двигатель не работает. Неизвестно, как запустить его.
Меркалов – весьма знающий человек, и если он сдается, то проблема действительно неразрешима.
На минуту в воздухе повисло молчание. Первым пришел в себя отец Джон: – И как далеко мы от ближайшей пригодной для обитания планеты?
– Приблизительно в сотне тысяч километров, – ответил Ту, теребя серьгу. Поймав себя на том, что проявляет нервозность, он опустил руку.
Падре пожал плечами: – Мы не падаем, и с нашим межпланетным двигателем все порядке. Почему бы не приземлиться, капитан?
– Мы попытаемся, но я отнюдь не уверен в успехе. Планета которой мы говорим, – Прорва.
Кэрмоди присвистнул и потер длинный нос. Бронзовое лицо Андре побелело.
Маленький священник поставил свой стакан и озобоченно нахмурился.
– Это досадно. – Он вопросительно посмотрел на епископа. – Могу я сказать капитану, почему нам необходимо добраться до Иггдрасиля как можно скорее?
Андре кивнул, хотя по отсутствующему выражению его лица было заметно, что он размышляет о чем-то, совершенно не относящемся к разговору.
– Его Преосвященство, – сообщил Кэрмоди, – покинул Вайлденвули, так как есть подозрение, что он болен «отшельнической лихорадкой».
Капитан вздрогнул, но не попятился от епископа, рядом с которым стоял.






