ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В очередной том собрания сочинений Филипа Хосе Фармера вошли произведения, в той или иной мере затрагивающие вопросы религии – роман «Ночь света» (1966) и рассказы из сборника «Отче звездный», а та... Отец Филип Хосе Фармер Первый помощник капитана «Чайки» оторвался от панели управления и взволнованно указал на информационный экран с мелькающими на нем цифрами: – Если приборы не врут, мы в сотне тысяч километров от второй планеты. Их в этой системе всего десять. Но нам везет: одна из них пригодна к жизни. Вторая по счету. Он замолчал. Капитан Ту с любопытством взглянул на помощника; тот был бледен, лишь в замечании о везении звучала ирония. – Это Прорва, сэр. Смуглая кожа капитана побледнела. Ругательство застыло у него на устах, правая рука дернулась, как будто он собирался вытереть пот со лба, но тут же вернулась на место. – Что же, мистер Гивенс. Попробуем приземлиться. Для нас это единственный выход. Ждите дальнейших распоряжений. Он резко отвернулся, чтобы никто не мог заметить выражения его лица. – Прорва, Прорва, – пробормотал он. Облизнув пересохшие губы, капитан заложил руки за спину. Послышались два коротких звонка. Мичман Нкрума коснулся выключателя интеркома и произнес: – Мостик. Ожил встроенный в стену экран, на котором показалось лицо стюарда. – Сэр, доложите, пожалуйста, капитану о том, что в седьмой каюте его ожидают епископ Андре и отец Кэрмоди. Капитан Ту, теребя маленькое распятие, висящее у него в правом ухе, взглянул на часы. Гивенс, Нкрума и Меркалов напряженно наблюдали за ним, хотя тут же отвели глаза, когда он повернулся в их сторону. Капитан Ту мрачно улыбнулся, заметив выражение их лиц, затем расправил плечи и приосанился. Казалось, команда очень нуждается в его спокойной уверенности, которая подтвердила бы способность капитана привести их в безопасную гавань. Поэтому он постоял, громоздкий и надежный в своей небесно-голубой форме, не измени

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ту положил свои большие костлявые руки на стол.

– Как Арбитр и судья я согласен с антитезой.

Он снял маску. Остальные, словно нехотя расставаясь с анонимностью и возможностью не брать на себя ответственность, медленно последовали его примеру. Злобно глядя друг на друга, они не обращали внимания на громкое покашливание капитана. Вместе с масками с их лиц исчезло выражение братской любви.

– По справедливости я должен подчеркнуть одну вещь, – сказал Ту. – Как мирянин и последователь Церкви я должен согласиться с решением Совета и отказать Отцу в месте на корабле. Но как капитан корабля Компании Саксвелла, во время непредвиденных посадок я обязан принимать на борт всех жителей планет, по желавших уехать, при условии, что они заплатят за билет и на корабле окажется для них место. Таков закон Сообщества.

– Я не думаю, что нужно беспокоиться о том, не оплатит ли кто-нибудь его проезд, – проговорил падре. – Не сейчас. Однако, окажись у него деньги, вы бы оказались перед хорошенькой дилеммой.

– Да, не правда ли? Мне, естественно, придется доложить о своем отказе. Я предстану перед судом и могу потерять место капитана и даже, возможно, буду лишен права межпланетных перелетов. Даже сама мысль об этом мне невыносима.

Андре встал: – Все это довольно утомительно. Я думаю пойти прогуляться по лесу. Если я встречу Отца, я сообщу ему наше решение.

Ту тоже поднялся: – Чем быстрее, тем лучше. Попросите его восстановить работу транслятора. Мы даже не будем пытаться улететь отсюда на обычных двигателях. Сразу же уйдем в гиперпространство, а потом уже определим свои координаты. Лишь бы побыстрее отсюда убраться.

Кэрмоди пошарил по карманам в поисках сигареты.

– Я думаю, надо поговорить с Питом Мастерсом. Может, удастся вбить ему в голову хоть каплю здравого смысла. А потом, мне тоже необходимо прогуляться. Здесь можно узнать так много интересного.

Он проводил удаляющегося епископа взглядом и мрачно покачал головой.

– Трудно было противоречить начальству, – обратился он к Ту. – Но хотя Его Преосвященство и великий человек, ему недостает понимания, которое приходит лишь после того, как сам согрешишь.

Он похлопал себя по животу и улыбнулся, словно ничего не случилось, хотя и не очень убедительно.

– Под поясом у меня не только жир. Опыт, накопленный за годы жизни на дне, тоже покоится там.

Ведь я выжил на Радости Данте. Я пропитался злом до самых печенок. Теперь, при малейшем намеке на привкус зла, я извергаю его из себя. Говорю вам, капитан, что Отец – кусок падали, в десять тысяч лет.

– Вы говорите так, словно не очень в этом уверены.

– А кто и в чем может быть уверен в этом мире, где все переменчиво, а самопознание дается с таким трудом?

Мастерс был отпущен сразу после того, как он пообещал Ту не доставлять более неприятностей.