ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Шанс Семен Теодорович Альтов Птичка Жила в клетке птичка. Бывало, с утречка, как солнце глянет, до того весело тренькает, — спросонья так и тянет ее придушить! Кеныреечка чертова! Нет, поет изумительно, но спозаранку надо совесть иметь! Не в филармонии живем все-таки! Хозяева со сна начинали крыть нецензурными выражениями, которые ложились на птичий свист, и складывался, как говорят музыканты, редкостный, едрена корень, речитативчик. И тогда хозяева, кеныровладельцы, как посоветовали, накрыли клетку темной тряпочкой. И произошло чудо. Кеныреечка заткнулась. Свет в клетку не проникает, откуда ей знать, что там рассвело? Она и помалкивает в тряпочку. То есть птичка получилась со всеми удобствами. Тряпочку снимут, — поет, накинут, — молчит. Согласитесь, такую кенырейку держать дома одно удовольствие. Как-то позабыли снять тряпочку, — птичка сутки ни звука. Второй день — не пикнет! Хозяева нарадоваться не могли. И птичка есть, и тишина в доме. А кеныреечка в темноте растерялась: не поймешь, где день, где ночь, еще чирикнешь не во время. Чтобы не попасть в дурацкое положение, птичка вообще перестала петь. Однажды кеныреечка в темноте лущит себе семечки и вдруг ни с того, ни с сего тряпка свалилась. Солнце в глаза ка-ак брызнет! Кеныреечка задохнулась, зажмурилась, потом прослезилась, прокашлялась и давай свистать позабытую песню. Стрункой вытянулась, глазки выпучила, тельцем всем содрогается, кайф ловит. Ух она выдала! Пела о свободе, о небе, словом, обо всем том, о чем тянет петь за решеткой. И вдруг видит, — [cedilla] мо[cedilla]! Дверца клетки открыта! Свобода! Кеныреечка о ней пела, а она — вот она тут! Выпорхнула из клетки и давай по комнате кренделями! Села, счастлив

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты лучший мираж моей жизни. Прощай! Захлопни дверь с той стороны и навеки я твой…

Боже! Какое блаженство лежать одному и тому же, без никого!…

Фу! Однако духотища! Да еще море шумит! После 23 часов это уже хулиганство! Ни минуты покоя! Та-ак! Тараканы в гостинице?! И это у них называетая «люкс»!?

Ну почему нигде нет человеку покоя?!

Жар-птица

Я много разного видел, вплоть до солнечного затмения однажды с приятелем, но такую птицу чтоб, — в первый раз! Нет, так она вроде нормальная, кило три-четыре, лапки на ней, пух, все дела, — но перья! Будто золотишком покрытые!

Кроме шуток! Представляете?

Как ее на дереве увидели, — ноги к земле приросли, а потом очухались, за ней бросились!

А она, чертяка, летит высоко и еще, главное, пером золотым глаз слепит, смотреть невозможно!

Хорошо, кто-то каменюгой успел вмазать промеж перьев! Сразу птичка клювиком вниз пошла! Оземь — хрясь, лапками сучит, крылом обмахивается, ну, будто, душно ей! Тут мы ее, голубушку, и сцапали!

Костерок разложили, голову скрутили, все дела. А она, ну странное дело, и мертвая светится! Уже не так, в полнакала как бы!

Кто-то и сказанул: «Да никак, братцы, жар-птицу поймали! Ни хрена себе!»

Тут все хором: «Жарь птицу! Жарь птицу!»

И знаете, что вам скажу? Если без дураков, честно!? Рядом с хорошим гусем этой жар-птице делать нечего!

Горизонты

— Стой! Кто идет?

— Ну я иду.

— Куда?

— Туда.

— Нельзя.

— Здрасьте!

— Добрый день.

— Почему нельзя?

— Не видите, что ли? Линия горизонта!

— Здрасьте!

— Добрый день!

— А вы что ли ее провели, линию горизонта?

— Если бы не мы, то кто?

— Да это же… дети знают! Ну, как бы земля сходится с небом.

— Что ж она, по-вашему, сама провелась ровненько? Деревья не сажать, они вырастут?

— Нет.

— Утром тучи не разогнать, будет солнышко?

— Вряд ли… И тучи вы?

— Нет, само. И дожди сами капают. Дети сами рождаются…

— Нет, ну дети-то…

— Ага, дети — ваша работа! Это вы берете на себя. Потому что само ничего не бывает! Понятно?

— Как детей, я понимаю, а вот тучи, горизонт… все вы, что ли?

— Нет, солнце не я. Я отвечаю за линию горизонта. А солнце, дожди, засухи — это не я, мне горизонта вот так хватает! Думаете, легко тянуть линию горизонта по горам, по лесам, через пропасти! А всего-то дают ведро краски и кисть! Это в двадцатом веке! Тьфу!

— Погодите! Что вы мозги пудрите! Всю жизнь туда ходили, ездили!

— А теперь нельзя! Запретная зона. Три километра до линии горизонта, три километра после.

— Если вышло такое распоряжение, должен быть знак. Знака нет! Нету знака, где он? Кто-то не в курсе и нечаянно проскочит туда.

— Не волнуйтесъ. Его встретят. С этим все в порядке. Знаков больше не будет.

Знак раздражает, как любой запрет, а так и знака нет, и нельзя! Согласитесь, гуманнее. Зачем ограничивать воображение?

— Конечно, гуманнее.