Непроизвольное движение ногой.
— «В»…
— «Ю»…
— «М», — удар.
Так продолжалось достаточно долго. Потом один из горменов издал резкий свистящий звук. Брэбент выключил магнитофон.
— Хорошо, — с неожиданной грустью произнес доктор. — Статуям надоело занятие. Но к этому мы еще вернемся. А сейчас, — он на миг запнулся, — а сейчас нам лучше перейти к следующему опыту. Откинься назад, Рей.
— Гипноз? — Она испуганно отшатнулась. — Но погоди! Я не хочу…
— Расслабься, — успокаивал Брэбент. — Я тебе обещаю, что ничего не случится. Будет то же самое, что и с Джероффом, и все. Итак, расслабься, Рей. Расслабься и отдыхай. Твои веки наливаются свинцом…
Рей Уэнсли постепенно приходила в себя.
— Хорошо, девочка, — слышался голос Брэбента, — пора просыпаться. Мы закончили.
Она резко поднялась, осмотрелась, все еще не соображая, что происходит. Пять горменов ушли, шестой торчал рядом.
— Пошли, — бросил Брэбент — На сегодня хватит. Мне нужно вернуться к остальным.
Рей окончательно пришла в себя, и они вместе вышли из комнаты. Девушка была смущена, чувствовала усталость и замешательство. Однажды она была под гипнозом, Брэбент и раньше его применял. Но сейчас все думала, с какой целью, зачем все это горменам и, прежде всего, что замышляет Брэбент?.
— Все в порядке, мы готовы, — сказал доктор одному из горменов у выхода из дома. Тот, придвинувшись к ним почти вплотную, проследовал за ними через площадь к тюрьме… или клетке, где находились люди. Было пасмурно и парко.
Ласково взглянув на девушку, Брэбент сказал:
— Спасибо. Ты все сделала отлично.
— А что я сделала?
— Ну, — он улыбнулся, — ты помогла доказать одну мою гипотезу. Видишь ли, у горменов нет подсознания.
— Ну и что? — бросила Рей равнодушным тоном.
— А то, что они существенно от нас отличаются. Гормены практически ничего не забывают, им неведомы такие болезни, как неврозы, тик или дежа-вю. Гормен никогда не скажет: «Это вертится в моей голове, но никак не могу вспомнить». Они абсолютно все помнят.
— Поэтому ты сказал Гибсену, что они лучше нас?
— В этом смысле да, лучше. Не имея подсознания, эти существа избегают большинства из тех ловушек, которые нам устраивает наш многоукладный ум. У них реакция мгновенная, поскольку нет никаких предчувствий. У горменов нет своеобразного психологического «цензора», и цепочка «мысль-действие» никогда не прерывается. Они никогда не колеблются и не сомневаются. Если они знают предмет, так уже знают; ежели нет — стремятся узнать. Да, они любознательны — и только поэтому, моя дорогая, мы все еще живы.
— Слава Богу, что они такие, — иронически заметила Рей. — А устройство их кораблей как-то связано с этим?
Брэбент кивнул.
— Для управления ракетой нам нужны компьютеры.






