ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Любить так, чтобы ради любви пойти на преступление, – разве такого не может быть? А любить так, чтобы обречь на муки или даже лишить жизни любимого человека, лишь бы он больше никогда никому не при... Ртуть Амели Нотомб Дневник Хэзел Чтобы жить на этом острове, надо иметь, что скрывать. Я уверена, что у старика есть какая-то тайна. Понятия не инею, что бы это могло быть, но, если судить по тому, какие он принимает предосторожности, секрет, наверное, нешуточный. Раз в день из порта Нё на Мертвый Предел отправляется катер. Люди старика поджидают его на пристани; снедь и почту, если есть, просматривают, а беднягу Жаклин обыскивают. Она-то мне об этом и рассказала с затаенным возмущением: мол, в чем могут подозревать ее, тридцать лет прослужившую старику? Хотела бы я это знать. Однажды этот катер перевез и меня, почти пять лег тому назад. С тех пор я здесь и порой думаю, что обратно мне уже не вернуться. В своих мыслях, когда я злюсь, я всегда называю его стариком; знаю, я несправедлива, ведь старость – отнюдь не главное отличительное качество Омера Лонкура. Он, Капитан, – самый великодушный человек из всех, кого я встречала; я обязана ему всем, и прежде всего жизнью. И все же сокровенный и свободный голос внутри меня зовет его стариком. Я без конца задаю себе один вопрос: не лучше ли было бы мне умереть пять лет назад под той бомбежкой, что обезобразила меня? Иной раз я не могу удержаться и говорю старику: – Почему вы не оставили меня подыхать, Капитан? Зачем спасли? Он всякий раз возмущается: – Если у человека есть возможность не умереть, он обязан жить! – Зачем? – Ради живых, которые его любят! – Те, кто любил меня, погибли под бомбежкой. – А я? Я полюбил тебя, как отец, с самого первого дня. Ты моя дочь, вот уже пять лет. На это мне нечего ответить. Но голос у меня в голове кричит: «Если вы мне отец, как же вы можете спать со мной? И потом, по возрасту вы годитесь мне

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Франсуаза позвонила ему и узнала, что своей душеприказчицей Капитан назначил ее, а единственной наследницей была Хэзел.

«Побольше бы таких сознательных покойников», – подумала мадемуазель Шавень.

Когда были улажены скучные формальности, медсестра сообщила девушке:

– Вы теперь владелица колоссального состояния. Чего бы вам хотелось?

– Остаться на Мертвом Пределе, чтобы никто не видел моего ужасного лица.

– Как раз перед смертью Капитана я говорила, что хочу жить здесь с вами. Вы по-прежнему не против?

Лицо Хэзел просияло.

– Я уже не смела и надеяться! Это мое самое заветное желание!

– Оно совпадает с моим.

– Но вправе ли я принять такую жертву? Ведь вы красивы, вы могли бы жить в большом мире, среди людей.

– Меня к ним совсем не тянет.

– Как это возможно?

Вместо ответа Франсуаза крепко обняла свое сокровище.

– Вы куда интереснее, чем целый мир, – сказала она девушке.

Так свершилась бархатная революция. Мадемуазель Шавень никого не уволила: верные люди всегда могли пригодиться, да и огромные деньги, кроме как на содержание прислуги, на острове тратить было больше не на что. Жаклин и дворецкий продолжали исполнять свои обязанности по кухне и дому.

Франсуаза перебралась из пурпурной комнаты в спальню Капитана. Не так уж редко кратчайший путь к власти лежит через тюрьму. Никому и в голову не пришло оспаривать ее права.

Время от времени Франсуаза ездила в Нё, где ее считали вдовой Лонкура. Она покупала редкие ценные книги, цветы и духи. Двое охранников всегда сопровождали её и несли покупки.

Она непременно делала крюк, не отказывая себе в удовольствии зайти в аптеку, чтобы подразнить своего разоблачителя. Всякий раз бывшая медсестра с елейной улыбкой просила у него термометр. «В память о старых добрых временах», – уточняла она. Аптекарю стоило больших усилий сохранять невозмутимый вид.

Вернувшись на Мертвый Предел, Франсуаза входила в комнату Хэзел, преподносила ей белые лилии и другие подарки, которые выбирала для нее в городе. Девушка сияла. С тех пор, как медсестра заняла место ее опекуна, бывшая питомица Капитана была из седьмом небе от счастья.

– Ну и что с того, что я безобразна? – регулярно повторяла она молодой женщине – Красивая внешность никогда не дала бы мне удела счастливее, чем жизнь с вами.

На самом же деле она хорошела день ото дня, и единственная, кому дано было ею любоваться, блаженствовала.

Лет двадцать спустя случилась война. Обитательницы Мертвого Предела ее почти не заметили и нисколько ею не интересовались.

Только когда неподалеку высадились союзники, они немного посетовали:

– Скорей бы все кончилось. От этих людей столько шума.