ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение романа «Драконий родич».Оказывается, несчастья в лагере Наталон происходили далеко не только по вине Тарика. Главный виновник — злой гений горняков — юноша, лишь по несовершенству перинитс... Книга 1 Пеллар Пролог Драконье сердце, Драконье пламя, Всадник — твой путь Над облаками. Зал Арфистов Второй Интервал 483.7 после Высадки (ПВ) Почему он должен жить в пещере? — возмущенно и нетерпеливо бормотала Кайла, вместе с Зистом топчась перед входом. — Он был драконьим всадником, наверное, ему так уютнее, — примирительно ответил Зист. — Но он ведь еще и целитель, так почему бы ему нежить с остальными целителями? — возразила Кайла. Зист понимал, что она просто пытается разрядить напряжение. — Он лучше других справится с лечением мальчика, — ответил он на невысказанный вопрос. — Потому что он наполовину спятил? — спросила Кайла, обороняя своего питомца со всем пылом приемной матери. — И что он собирается найти? Пеллару едва три года сравнялось! — Ничего не найду, если будешь продолжать в том же духе, — донесся насмешливый голос из пещеры. Кайла захлопнула рот и густо покраснела. Зист бросил на нее осторожный неодобрительный взгляд. Он был слишком умен, чтобы выказать хотя бы намек на превосходство. А еще — Кайла слишком хорошо изучила его и ясно видела, что он не слишком уверен в бывшем драконьем всаднике, а ныне целителе. Кайла сердито покосилась на Зиста и снова принялась расхаживать перед входом в пещеру. — Свет не загораживай, — крикнул из пещеры Микал. Кайла вздрогнула и замерла неподвижно, как камень. Внутри пещеры Микал устроился на каменном полу на корточках. Перед ним сидел ребенок. Микал держал осколок стекла так, чтобы тот ловил лучи утреннего солнца. Стекло было трехгранным, и свет разбивался на радугу на дальней стене пещеры. Глаза Пеллара сияли от восхищения, рот округлился, но мальчик не издавал ни единого звука. Микал улыбнулся, достал несколько ра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Как можно обречь их на смерть, которой никому на Перне не пожелаешь?

— Я понимаю, милый, все понимаю, — успокаивающе сказала Кайла. Очевидно ведь, что супруг убеждает сам себя. Из последних бесед она знала, как ярко после прочтения книг впечатался в разум Зиста образ безмозглых Нитей, валящихся с небес и пожирающих все живое. — Мы говорили одно, Муренни другое, и вот теперь мы едем в этой повозке, одетые как Изгои…

— Слушай, а может, тебе тоже нарисовать на лбу «И»? — спросил мастер Зист, показывая на свою багрово-синюю отметину.

— Нет уж, — непререкаемым тоном отрезала Кайла. — И лучше бы тебе точно выяснить, как убрать эту гадость.

— Но это не настоящие синильные чернила, — напомнил он ей. Сок синильника, который использовался для клеймения Изгоев, не смывался и оставался на коже навсегда. — Немного хвойника, мыла, горячей воды — и сойдет!

— Это ты так говоришь, — заметила Кайла. Судя по тону, слова Зиста ее ни в чем не убедили.

Зист заметил, что тягловое животное замедлило шаг и тряхнул поводьями, подгоняя его.

— Я рад, что ты со мной, — сказал он Кайле, когда справился с животным.

— Я рада, что мы не взяли Пеллара, — сказала Кайла. — Десять Оборотов — слишком малый возраст, чтобы видеть то, что нам предстоит увидеть.

— Это уж точно, — согласился Зист.

— Кариеса — малышка, она ничего не запомнит, — продолжала Кайла, не то отвечая на невысказанный вопрос Зиста, не то успокаивая собственные страхи.

— У Изгоев есть дети, — заметил Зист. — Вот почему все особенно плохо.

— Да, — сказала Кайла. Она закинула за ухо прядь светло-каштановых волос, продолжая укачивать малышку Кариесу. Затем снова оглянулась. — Он ушел.

— Мы вернемся меньше чем через половину Оборота, — сказал, помолчав, Зист. — С ним все будет хорошо.

— Надеюсь, он нас простит, — сказала Кайла.

* * *

Зист направился по дороге вдоль берега к югу, к холду Тар, в земли Южного Болла, к теплу. Они с Кайлой предполагали, что теплые края должны привлекать Изгоев, для которых суровые зимы севера слишком тяжелы.

Дорога все еще была в снегу, колея вдоль берега едва наметилась. Даже укрывшись в повозке, Кайла плотно куталась и прижимала к себе Кариесу, чтобы обеим было потеплее. Зист на тряских козлах, одетый в несколько толстых, как у моряков, тиллекских свитеров, не пропускавших сырость и холод даже вблизи моря, обертывал ноги толстым одеялом. Но все равно промерзал до костей и каждый вечер, когда они останавливались на ночлег, согревался с трудом.

Оба облегченно вздохнули, когда наконец добрались до границ Гар-холда.

Но холдеры встретили их неприязненно и грубо.

— Пошли вон! — закричала первая же старуха, у жалкого холда которой они остановились, надеясь выторговать еды.