ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Точность – вежливость киллера. Родион Даль в этом смысле очень вежливый человек. Все исполняет аккуратно и точно в срок. Но вот с последним заказом что-то не заладилось. Во-первых, у клиента оказал... Прощай, предатель …Вальщик – русский (или, скорее, новорусский) аналог английского слова «киллер». Добрый день! Для начала представлюсь. Меня зовут… Впрочем, называть свое нынешнее имя не безопасно для меня. Называться же Иваном Ивановичем Ивановым не хочется – банально и, кажется, где-то уже встречалось… Вы уже вспомнили где и улыбаетесь? Настроились на веселый лад? Напрасно – историю я хочу рассказать вам не смешную… Ладно, назову свое настоящее имя, данное мамой и папой и верой и правдой служившее мне до недавнего времени. Оно не очень популярное, но и не из редких – Антон. А вот фамилию опускаю, уж извините… Для полноты картины назову свой псевдоним (кликуху, погоняло – как вам будет угодно). Псевдоним запоминающийся – Чехов. Просто – Чехов, в комбинации с именем – Антон Чехов, без Павловича… Итак, перед вами – профессиональный убийца, тот, кого пресса и авторы криминальных романов именуют заморским словечком «киллер». Однако в криминальных кругах, где я вынужден сейчас вращаться, оно не в ходу. Здесь таких ребят называют проще и по-русски – «вальщик». Профессия наша пыльная, нервная и вопреки расхожему мнению не очень престижная. Зато высокооплачиваемая. В этом отношении работа вальщика сродни труду артиста: истинный профессионал, мастер своего дела оплачивается многократно, несопоставимо выше, чем функционер средней руки. Именно таким профессионалом я и являюсь. Я совсем не похож на угрюмого, коротко подстриженного мордоворота с немигающим взором пустых, точно отлитых из свинца очей и бугрящимися бицепсами. Напротив, я – темно-русый, голубоглазый молодой человек, среднего роста и телосложения, выглядящий несколько моложе своих тридцати лет. Сдержанный, вежливый, в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Пошли, пока нас здесь не приметили…

Однако народу в столь ранний час на улице практически не было – так, пара человек прогуливала собачек.

– Решился? – спросил Иван, когда мы вернулись в свою «девятку», припаркованную по старинному правилу за два квартала.

– Решился, Ваня…

– С этим пугалом огородным свяжешься? Смотри, пойдешь по ее шерсть…

– Придется пойти… – Я не торопился заводить машину. – Вот что, Иван… – Я в упор посмотрел на него и выдержал паузу. – Если мы выберемся из этой передряги живыми и здоровыми, то только благодаря мне… Понял? А если еще и с обещанными бабками, то вообще, считай, фавориты Господа Бога… Поэтому давай без мелкого подъ…ба. Лучше помалкивай, ладно? Очень прошу тебя. И выполняй все, что я тебе скажу.

Я не ждал возражений. Что тут возразишь? Я ведущий – Ваня ведомый… Он промолчал.

Пока мы отсутствовали, Леля-Оля успела проснуться и приготовить завтрак. Она вообще бойко хозяйничала, когда мы вернулись. Довольно милая девочка, хоть и с блядскими наклонностями. Так вот с первым встречным и на всю ночь… Впрочем – чего это я моралистом заделался… От зависти, наверное. К тому же Иван – парень симпатичный, статный, с ним любая девчонка за честь почтет. Поэтому в ресторан я сегодня отправлюсь без него. А он с Лелей-Олей пусть здесь… расслабляется.

– Катя, вы знаете, сегодня вечером я отправляюсь в пасть к чудовищу…

– Могу только пожелать вам удачи… Делайте, пожалуйста, заказ.

– Я вам говорю, что в пасть к чудовищу иду, а вы заказ…

– Меня ждут клиенты. Извините, пожалуйста…

Я заказал уже привычный моему желудку шашлычок «Всего по чуть-чуть», а к нему наугад, не консультируясь с Екатериной Третьей, салат «Неурожай Дона Педро» (вчера «Урожай», сегодня «Неурожай», все как в жизни), нечто под названием «Рыбка для Данилы-мастера» и сто пятьдесят коньячку. «Неурожай» касался овощей – их в салате не было, только разнообразная зелень и прекрасный, свежий кобийский сыр, а «Рыбка для Данилы» прошла бы «на ура» и за царским столом… Нет, что ни говори – хороший ресторанчик!

– Катя, у вас есть книга отзывов и благодарностей?

– Нет. – Екатерина Третья выписывала счет и отвечала, не поднимая глаз от своего блокнота.

– Где же мне тогда записать свои восторженные чувства?

– Дома в дневнике.

Неприступная крепость… Ладно, будем действовать в лоб, иного пути не вижу.

– Вы решительно не хотите знакомиться со мной, Катя? Хорошо, я сейчас уйду.

– Извините, я на работе. А шеф не поощряет заигрывания с клиентами. Заметит – уволит.

– А… понимаю. – Я ловил каждое движение ее рук. – Запишите мне на счете ваш телефон, и я не буду больше вредить вашей карьере.

Катя поколебалась мгновение, потом коротко взглянула мне в глаза и быстро дописала семь цифр под уже подбитой суммой.

Женщины… Женщины… Женщины.