ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Точность – вежливость киллера. Родион Даль в этом смысле очень вежливый человек. Все исполняет аккуратно и точно в срок. Но вот с последним заказом что-то не заладилось. Во-первых, у клиента оказал... Прощай, предатель …Вальщик – русский (или, скорее, новорусский) аналог английского слова «киллер». Добрый день! Для начала представлюсь. Меня зовут… Впрочем, называть свое нынешнее имя не безопасно для меня. Называться же Иваном Ивановичем Ивановым не хочется – банально и, кажется, где-то уже встречалось… Вы уже вспомнили где и улыбаетесь? Настроились на веселый лад? Напрасно – историю я хочу рассказать вам не смешную… Ладно, назову свое настоящее имя, данное мамой и папой и верой и правдой служившее мне до недавнего времени. Оно не очень популярное, но и не из редких – Антон. А вот фамилию опускаю, уж извините… Для полноты картины назову свой псевдоним (кликуху, погоняло – как вам будет угодно). Псевдоним запоминающийся – Чехов. Просто – Чехов, в комбинации с именем – Антон Чехов, без Павловича… Итак, перед вами – профессиональный убийца, тот, кого пресса и авторы криминальных романов именуют заморским словечком «киллер». Однако в криминальных кругах, где я вынужден сейчас вращаться, оно не в ходу. Здесь таких ребят называют проще и по-русски – «вальщик». Профессия наша пыльная, нервная и вопреки расхожему мнению не очень престижная. Зато высокооплачиваемая. В этом отношении работа вальщика сродни труду артиста: истинный профессионал, мастер своего дела оплачивается многократно, несопоставимо выше, чем функционер средней руки. Именно таким профессионалом я и являюсь. Я совсем не похож на угрюмого, коротко подстриженного мордоворота с немигающим взором пустых, точно отлитых из свинца очей и бугрящимися бицепсами. Напротив, я – темно-русый, голубоглазый молодой человек, среднего роста и телосложения, выглядящий несколько моложе своих тридцати лет. Сдержанный, вежливый, в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Всего два дня, – поспешно пролепетал я, не решаясь поднять глаз, – сегодня и завтра. А потом я уеду!

– Да пожалуйста, – тем же равнодушным тоном отозвалась она. – Вот здесь и расположишься! – Кивнула в сторону «жилой комнаты»…

– А… как же вы?!

– А я здесь, – кивнула она на свой миниатюрный спортзал. – На раскладушке.

– Проснусь рано, часов в пять. На работу уйду ровно в семь, – сообщила мне Елена Николаевна перед тем, как уединиться в спортзале. – Ты уйдешь вместе со мной, одного тебя в квартире оставлять не хочу.

– Да, конечно же… Не беспокойтесь, это для меня прекрасный выход!

– А чего тебя в наш двор занесло? – немного помолчав, неожиданно спросила она.

– Я думал, что переулками к метро быстрей выйду. Мужик один так объяснил. Ну я и заплутал…

– Какой-то ты бестолковый. Кто по профессии-то?

– Самолетостроение – ну, сопромат, гидроаэродинамика, расчетами занимался, – почти не соврал я. – Потом на ремонте бортов в аэропорту Быково… Но сейчас временно безработный. Временно! – еще раз акцентировал я это слово. – В Москве как раз на предмет трудоустройства…

– Понятно. Ну тогда – спокойной ночи!

Кажется, этот психологический этюд мне удался! Теперь можешь спать спокойно, дорогой товарищ Чехов. На сегодня все. Хотя, если эта леди заявится ко мне ночью… Это будет шестая грань кубика Рубика. Кажется, я переоценил свои мужские возможности – от одной мысли все съеживается и внутри, и снаружи… Нет, сама она сегодня не заявится. Пронеси, господи, хоть на этот раз, а завтра… Возьму бутылку, закуски, в конце концов, она все-таки баба, а я все-таки мужик…

В соседней комнате раздавались тяжелые удары. Госпожа Гордеева занималась вечерней гимнастикой. Поистине – Чугунная Леди.

…Но вот завтра… Завтра действительно предстоит решающий день, от которого зависит вся моя дальнейшая жизнь.

Заснул я на удивление быстро.

Ровно в семь ноль-ноль я покинул свое новое нестандартное пристанище вместе с хозяйкой.

– Подвезти тебя? – поинтересовалась она, направляясь к гаражу.

– Нет, спасибо, – вежливо проблеял я и поспешно распрощался с «благодетельницей» до вечера.

– Ты один? – осведомился я у Ивана, дернув подбородком в сторону запертой комнаты.

– Один… Оля ушла пораньше – не хотела пропускать первую пару в институте, – отрапортовал он.

– Хорошо. – Я сразу направился в ванную комнату. После вчерашнего мне необходимо было принять контрастный душ.

– У тебя-то как? – спросил мне вослед Иван.

– Как видишь – живой и невредимый… А ты слушай вот что, – обернулся я к нему. – Вечером я уйду, и до завтрашнего утра можешь делать что угодно, веселиться в свое удовольствие. Но если завтра до восьми ноль-ноль утра я не объявлюсь… То все. Как говорили когда-то, прошу считать коммунистом.