— Что же вас так долго не было? Я вас ждал, ждал, ждал, ждал, а вы все не идете.
Мы бросились целовать малыша и стали успокаивать его, говоря, что были очень заняты, но теперь все позади, и мы вместе.
— Ну хорошо, — сказал малыш. — Мне надоело уже играть в разные игры. Сейчас вы будете рассказывать мне сказки. Только чтобы там были одни хорошие люди и зверюшки и все всегда кончалось хорошо.
Мы окинули взглядом все пути, проделанные нами, переглянулись, как бы обещая друг другу больше никогда не оборачиваться назад и не возвращаться к прошлому, и тогда я погладил сына по голове и сказал ему:
— Видишь ли, малыш, в настоящее время я знаю всего одну такую сказку, но она еще только начинается…
Эпилог
Когда я начал писать свою «Землю», то имя для главного героя придумал довольно-таки быстро, хотя и не без размышлений. Фант, решил я, и дело с концом.
Но вот с именем героини все оказалось сложнее. Как я ни бился, ничего путного в голову не приходило. И тогда я обратился к жене.
— Придумай мне женское имя, — попросил я ее, — как можно менее распространенное, но звучное. И чтоб максимально далекое было от реальной жизни.
— Любое имя?
— Что значит — «любое»?
— То есть, не обязательно из жизни, можно и из литературы?
— Давай любое, — согласился я.
— Иоланта, — объявила моя жена без малейших раздумий.
— Как ты сказала? — я едва не поперхнулся.
— Иоланта… А что? Вполне…
Отступать было некуда. В конце концов, я сам этого хотел.
— Что ж, Иоланта так Иоланта, — пробормотал я…
И последнее. Я хотел закончить повесть так: мои герои возвращаются в свою каюту, включают радио, там звучит песня на слова Есенина (кстати, не потому, что эти стихи и эта песня нравятся мне больше любых прочих, а лишь по той причине, что действительно именно этот романс исполнялся по орпосовскому радио в тот памятный вечер), они слушают, потом ложатся спать.
Далее должна была следовать завершающая фраза:
«И после этого они любили друг друга до утра».
Почти одновременно с тем, как я эту фразу придумал, мне пришло в голову, что она двусмысленна и вообще звучит идиотски. Интимная сторона дела понятна, речь не об этом. Ведь можно додумать и так: утром проснулись Фант с Иолантой, и обнаружилось, что друг друга они больше не любят. Конец, значит, всему…
Такое возможное толкование мне абсолютно не понравилось, поэтому теперь концовка выглядит иначе. Вот она:
«И после этого они любили друг друга…
А потом Фант, осознав, что ему вовсе не хочется спать, встал и, включив ночник, сел писать на компьютере.
Он закончил „Фугу“. Он объединил „Вступление“, „Экспозицию“, „Контрэкспозицию“, „Разработку“, „Репризу“ и „Коду“, затем подключил комп к печатающему устройству и долго лежал — до самого утра, слушая тихий шелест слетающих с принтера листов бумаги.






