ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Земля» — философско-ироническое исследование будущего. Сначала я хотел назвать эту повесть «Когда не везет». Название как название, не хорошее и не дрянь. Но потом я придумал кое-что получше. То есть это мне показалось, что получше, на самом деле было тоже плохо: «Как Земля меня обидела». В поисках более приличных вариантов я шатался по Курортному Сектору, бродил по пустынным в дневное время переходам, спасаясь от духоты в иллюзорных оазисах криогенных «пятачков» и под трубопроводами клубниколы, и наконец мне пришла в голову мысль, что названия, начинающиеся с вопросительных местоимений, исполнены наивной двусмысленности. Тогда я назвал будущую повесть «Земля». Хотя самое верное было бы — «Роняю грустные слова…». О героях моей повести… ОН поначалу назывался безлико и плоско: Наш Герой. Очень быстро я понял, что все повествование на такой бодряческой ноте не выдержу, и переименовал главного персонажа в Олега. Почему в Олега — черт его знает. Имя это мне никогда особенно не нравилось. Затем в повесть постучалось отчуждающее прозвище Тот: я хотел, чтобы всем была понятна полная несовместность действующего лица и меня самого. Вспомнив, что так же звали одно грозное божество и — попутно — даже целую семью, описанную известным венгерским писателем прошлого века, я испугался и отрекся от новой идеи, а потом вдруг вытащил карманный комп и набрал четыре буквы. На экранчике высветилось слово «Фант» — сокращение от «фантом». Слово, без сомнения, дурацкое. Своего сына я бы так не назвал… Героиню наречем Иолантой. Есть тут одна причина, но о ней в конце. Свою дочь (которая не родится никогда: Неприятность отразилась и на мне) я тоже так не назвал бы… Кстати, слова «Фант» и «Иоланта» откровенно созвучны. Похоже, я попался на удочку дурного вкуса. — Вот, к примеру, у меня родственник есть, — ни с того ни с сего начал этот полнокровный че

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Придя к столовой за полчаса до открытия, Фант с грустью осознал, что не он один отличается подобным хитроумием и что по крайней мере сотня проницательных рекреантов заблаговременно прельстилась проклятым калапуком. Одновременно Фант получил лишнюю возможность удостовериться в могуществе элитарности. Как ни надеялся он на крепость своих плеч и локтей, а в первую десятку не попал: закаленные в ежедневных боях первоедоки стояли насмерть и пихались отчаянно. Ненавистный борщ Фант тем не менее съел. И не умер. (Заметим, что ему в данном вопросе нечаянно повезло. Если бы Фант имел понятие о калапуке — а это суп на сква-ленной хлорелле, — то, скорее всего, аппетит у него пропал бы навсегда.)

Со вторыми блюдами ситуация складывалась еще более таинственным образом. Коварное меню манило котлетами «Козерог», эскалопами и свиными отбивными. Когда же дело доходило до реальной раздачи, перед Фантом появлялось извечное баранье рагу (с уплотненной лапшой), которое упорно не превращалось ни в то, ни в другое, ни в третье. Эта загадка страшно мучила Фанта, тем более что состояние рагу заставляло скорбеть о печальной участи неповинных — и, судя по атрофичной конституции мяса, проведших всю жизнь в невесомости — баранов, а мучительная, но не имеющая никакого отношения к сытости тяжесть, вызванная лапшой, сбивала с толку, обращая мысли к проблемам упаковки грузовых контейнеров на трассе Земля — Орпос.

(Если бы меня спросили о секрете, связанном с мясными продуктами на рекбазе «Козерог», я, наверное, не долго думая, намекнул бы на чью-то хищную руку, приложенную к этому делу, а также на то, что эскалопы и отбивные действительно существуют в природе, но они исчезают из натурального оборота и попадают в определенные желудки, еще не дойдя до рекреантских — даже элитарных — столов. Однако меня никто не спрашивает, поэтому намекать я ни на что не буду. Тем более что у меня нет желания бросать тень на незнакомых людей из орпосовской сферы обслуживания. И вообще — ни слова о ворах!)

А вот на ужин иногда подавали творожное суфле. О да, я знаю, читатель с нетерпением ждет его появления. С алчным любопытством он жаждет разгадки обещанной тайны, а я безжалостно морочу ему голову несусветными калапуками и невозможными рагу.

Итак, суфле!

Вся штука в том, что Иоланте это нежное творение рекбазовских кулинаров безумно нравилось. Она готова была питаться только творожными суфле и была бы счастлива, если бы на обед ей приносили суп из творожного суфле, жаркое из творожного суфле и творожное суфле в чистом виде на десерт. Впрочем, это десерт и есть.