ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Наёмник Эдвин Чарльз Табб Глава 1 Этот музей чем-то неуловимо напоминал храм, и посетители невольно старались ступать без лишнего шума да и говорили почти шепотом. Построенное из природного камня величественное здание внушало неподдельное благоговение, высокие сводчатые потолки отзывались смутным эхом, к просторным залам примыкали долгие галереи, а в высокие окна были вставлены разноцветные яркие стекла. Даже служители, стоявшие у резных стеллажей, более походили на экспонаты, чем на людей, — существа, казавшиеся творением таксидермиста, восковые фигуры в униформе, поставленные охранять сказочные сокровища. Об их присутствии можно было легко позабыть. Дюмарест не забывал. С первого же момента, как он вошел в музей, он чувствовал на себе настороженные взгляды. Они следили за Дюмарестом, хотя он шел вместе с доброй дюжиной других посетителей, серое пятно среди пышных нарядов — чужак, вызывающий интерес. Но вскоре даже охранникам это надоело. — Фендрат. — Голос гида перекрыл шелест тихих шагов. Экскурсовод указал вверх, где на невидимой проволоке было подвешено крылатое колючее создание. Даже после смерти от него веяло злобной свирепостью. Обработка, обеспечивающая сохранность экспоната, не уменьшила блеска его чешуи. — Последний представитель этого вида был уничтожен около трехсот лет тому назад в Тамар-Хиллз. Это плотоядное насекомое, самое крупное из известных в мире, возникшее, по всей видимости, в результате мутации. Их жизненный цикл следовал стандартной схеме. Самка находила подходящую жертву и откладывала яйца прямо в живую плоть. Видите жало? Яд парализовал избранное существо, и оно ничего не могло сделать, пока его заживо не съедала прожорливая личинка. Обратит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Предмет не поддавался попыткам определить его первоначальные функции, воздействие времени безжалостно исказило некогда изящную конструкцию. А она была изящной, это было очевидно, несмотря на нанесенный урон, — металлическое кружево пестрело вкраплениями твердых частиц и спутанных проводов. Если это только были провода. И если металл первоначально был похож на кружево.

— Древняя вещь, — произнес спокойный голос. Девушка по-прежнему держалась рядом. — Такая старая-старая. Вы заметили, что гид ни слова не сказал об этом?

— Наверное, он не посчитал это важным.

— А вы? — В ее голосе прозвучало любопытство. — Вас занимают предметы древности? Вы не за этим пришли в музей?

Дюмареста удивил подобный интерес. Попытка ли это завязать разговор или что-то более глубокое? Собеседница выглядела вполне безобидно — молодая девушка, возможно студентка, стремящаяся пополнить свое образование, но внешность бывает обманчива.

— На улице дождь, — сказал он, — и в музее можно от него укрыться. А вы?

— А мне просто нечем заняться. — Она слегка понизила голос, до легкой хрипотцы. — К тому же таких интересных людей, как в музее, нигде больше не встретишь. — Девушка взяла его под руку и придвинулась ближе. Даже сквозь одежду Дюмарест ощутил лихорадочный жар тела. — Мы догоним остальных или с вас достаточно?

— И что, если так?

— В унылый дождливый вечер может найтись много и других дел, более интересных, чем путешествие в прошлое. — Она помолчала и многозначительно добавила: — Более приятных и не менее поучительных. Не правда ли?

— Гид ждет, — показал Дюмарест и, освободив руку, направился через зал.

Экскурсовод остановился перед свободным пространством, огороженным канатами на стойках, одна рука на помосте с кнопкой, другая застыла в театральном жесте.

— Обратите внимание, — говорил он, когда Дюмарест и девушка подошли к остальным. — То, что вы сейчас увидите, — настоящая тайна, которую даже я не могу объяснить. Сначала я дам вам возможность насладиться зрелищем, а уже потом расскажу, что вы видели. — И он замолчал, подобно хозяину балагана, привлекающему внимание зрителей, перед тем как решительно нажать на кнопку. — Смотрите же!

Должно быть, впоследствии целительное время и усилия стихий сгладят ощущение мрачности, притупят острые края и размоют резкие очертания, покроют место происшествия паутиной чахлой зелени, так что зубчатые силуэты сольются с ландшафтом, а руины приобретут волнующую странность. Но в теперешнем виде грубость картины била наповал — беспорядочная куча развалин, окоченевшая под бледно-лиловым небом, извилистые борозды диких расцветок, застывшие на темном фоне, выставленные напоказ внутренности чудовища, пораженного слепой яростью безжалостного разрушения.