ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Красавица Анабелла узнала имя своего настоящего отца из уст своей матери перед ее трагической гибелью. Анабелла решает во что бы то ни стало найти его и отомстить за горькую судьбу матери. Анабелла... Серебряный лебедь Дебора Мартин ОТ АВТОРА Как мог уже заметить читатель, Афра Бен реальная историческая фигура. В конце 1668 года она попала в долговую тюрьму, но благодаря помощи друзей через несколько месяцев была освобождена. В 1670 году она написала первую пьесу и стала первой женщиной драматургом в истории английской литературы. За семнадцать лет она создала семнадцать пьес, тринадцать новелл и несколько сборников стихов. Из-за ее отношения к любви и сексуальной свободе ее творения не стали столь известны, как произведения светских щеголей времен Реставрации. Тем не менее она убедительно показала, что плоды творческого вдохновения женщины могут быть достойны постановки и публикации. Своим примером она поощрила к литературному труду многих женщин. Будем же ей за это благодарны. Перевод Ю. Г. Сандалова Анабелла глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Да, силы ей понадобятся, ведь свою роль она должна сыграть безошибочно. Девушка приложила руку к поясу – все в порядке, скрытый под плащом нож на месте. Им придется действовать как можно быстрее, чтобы повозку не перехватили по дороге к дому врача. Врач оставался последней надеждой Анабеллы. Девушка чувствовала, что если он не сумеет осуществить задуманное, то она лишится рассудка. Какая жалость, что сейчас нельзя прибегнуть к испытанному способу, который неизменно помогал ей справиться с душевной болью! Обычно в тяжелые минуты Анабелла закрывала глаза и старалась представить себя другим человеком. Она мысленно переодевалась в придуманные ею наряды, давала себе новое имя, и мало-помалу собственные горести отступали. Этот прием не раз помогал ей вынести самые тяжелые побои. Но увы, сегодня это не поможет. Обжигавшая ее бол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она даже не пыталась делать вид, будто испытывала к отчиму хоть какие-то добрые чувства или опечалена его смертью. Единственное, о чем сожалела Анабелла, – это то, что мать совершила убийство при свидетелях.

Девушка ужаснулась столь грешным мыслям и поспешила изгнать их из головы. Несмотря на прохладную погоду, от воспоминаний, взволновавших ее, лоб девушки покрылся бисеринками пота.

– Господи, прости меня, я вовсе так не думаю, – одними губами проговорила она. – Только не отнимай у нее жизнь. А не то у меня появятся еще более грешные мысли. Спаси ее, Господи! Если ты оставишь ее в живых, я обещаю, что… что…

Додумать до конца эту мысль Анабелла не успела, потому что содрогнулась от ужаса. Как она осмелилась умолять Господа, чтобы Он простил ее матери столь страшное преступление? Наверное, теперь ей следует пообещать, что она посвятит всю жизнь служению Ему и навсегда позабудет о своих грешных помыслах! Но может ли такой обет перечеркнуть все ее прошлые прегрешения и спасти жизнь матери? А что если в глазах Господа она, Анабелла, неисправима?

Ведь каждый раз, когда отчим избивал ее, то называл дьявольским отродьем. Он не понимал, почему она то истошно вопила от боли, то вдруг молча замирала, словно и не замечая сыпавшихся на нее ударов. Он все время твердил, что только исчадие ада может так резко изменяться.

И нередко у Анабеллы закрадывалось подозрение, может быть, отчим прав. Она вспоминала, как мама всегда упрашивала ее вести себя более смиренно, дабы не вызывать в свой адрес столь страшных обвинений. Правда, в приступе неожиданной ярости матушка убила этого изверга, но Анабелла была уверена, что на ее месте кто угодно поступил бы точно так же. Матушка не заслужила казни! Право, не заслужила.

– Что мне теперь делать? – задыхаясь от волнения, спросила она у служанки.

Чэрити положила пухлую ладонь на руку хозяйки. На мгновение ее карие оленьи глаза встретились с аквамариновыми глазами Анабеллы, и девушка не увидела в них ни малейшей надежды.

Служанка перевела взгляд на виселицу и тяжело вздохнула:

– Ничего теперь не поделаешь, сердечко мое. Слава Богу, тебе хотя бы удалось облегчить ее последние дни – ты носила ей в тюрьму еду, сидела с ней, разговаривала, читала бедняжке вслух, – глаза Чэрити неожиданно потемнели. – Сдается мне, что в тюрьме ей было все-таки легче, чем с твоим отцом. Намаялась она с ним. Ох, намаялась…

– Он мне не отец, а отчим.

– Да-да, голубка. Я просто еще не привыкла его так называть. По правде сказать, мне никогда не верилось, что он твой родной отец. Эта грубая скотина не могла дать жизнь такому ангелу, как ты.

Анабелла всхлипнула.

– Ангел спас бы ее, Чэрити, а я не могу, – однако в голосе ее внезапно промелькнула надежда.